– Ваш раф готов, – сообщает бариста, и я, отвечая ему улыбкой на улыбку, лезу в кошелек за деньгами.
Расплатившись за напиток, направляюсь к выходу и почти достигаю стеклянных дверей, когда мой взгляд внезапно соскальзывает вправо и выхватывает из толпы посетителей знакомое лицо. Удлиненная блондинистая челка, яркий макияж, неестественно пухлые губы – ошибиться невозможно, это Оксанка. Сидит и невозмутимо пьет кофе.
На секунду я застываю в нерешительности. Не знаю, как вести себя дальше: сделать вид, что не заметила бывшую подругу, или все же подойти поздороваться. С нашей прошлой встречи столько воды утекло, что я уже почти не злюсь на нее за то, что, по словам Пеплова, она хотела его соблазнить. Со временем я поняла, что глупо осуждать людей за их сущность.
Внезапно Оксанка поворачивает голову, и наши взоры встречаются. Вариант «притвориться слепой и сделать ноги» отпадает сам собой, и я, еще немного помешкав, делаю несколько шагов в направлении ее столика.
– Привет, – внимательно наблюдая за ее реакцией, здороваюсь я.
В первые секунды Оксанка кажется несколько растерянной, но вскоре справляется со своим смятением и быстро цепляет на лицо миловидную улыбочку:
– Привет, Ками! Присядешь?
Она указывает на свободный стул рядом с ее столиком, и я, коротко кивнув, в него опускаюсь.
– Как дела? Как жизнь? – интересуюсь я, про себя отмечая цветущий внешний вид девушки. Думаю, она не соврет, если скажет, что у нее все прекрасно.
– Я не жалуюсь, – в подтверждение моих мыслей Оксанка довольно приподнимает подбородок. – Денег хоть жопой жуй, от курортов уже тошнит, на ценники даже в московском ЦУМе не смотрю.
– Новый спонсор? – догадываюсь я.
– А то, – она довольно играет бровями. – Богатый до неприличия. И трахается неплохо.
– В таком случае я рада за тебя.
Отчего-то я не могу сдержать снисходительной улыбки. Мы с Оксанкой не общались почти год, а она ничуть не изменилась. Все такая же хваткая и помешанная на деньгах особа. Я, конечно, совсем не та, кто может ее осуждать, но лично мое миропонимание претерпело радикальные перемены.
Сейчас я бы предпочла настоящую и искреннюю любовь Антона всем материальным благам этого мира. Интересно, это ирония судьбы или людям в принципе всегда хочется того, чего у них нет?
– Ну а ты что? – Оксанка делает крошечный глоток из чашки. – Все так же у Пеплова на попечении или разбежались уже?
Слово «попечение» мне совсем не нравится, но я не могу не признать, что для наших с ним отношений оно подходит лучше всего.
