Автор
В небе над тропической землей полная луна светила яркой белизной через кучи облаков. Этот мерцающий фонарь предназначался для уха дорогого друга Декстера, который сидел в темноте на заднем сиденье «Доджа», словно часть самого автомобиля. Люди видели эту луну как символ скорби и загадки....
Сестренка жевала нижнюю губу, орала, требуя, чтобы я ехал быстрее, а когда мы были уже неподалеку от отеля, затихла. Лишь после длительного молчания она спросила:
— Как он выглядит, Декс? Ему очень плохо?
— Кайла отвратно постригли, Дебс. Поэтому он выглядит жутковато. Что же касается остального… То он, похоже, приспосабливается. Кайл просто не хочет, чтобы ты его жалела. Так он сам сказал. Предпочитает вернуться в Вашингтон, лишь бы не видеть твоей жалости.
— Не желает стать обузой, — объяснила Дебора.
Честно говоря, я легко представил, как все происходило, поскольку сам проделывал это множество раз. Но я не понимал того, что происходит с Деборой. Она плакала на похоронах мамы. На похоронах отца. С тех пор, насколько мне известно, сестра не проронила ни слезинки.
Рассуждать дальше на это тему не имело смысла. Я ничего не знаю о любви, и мне никогда не узнать. Это не ужасная потеря, однако серьезно затрудняет понимание попсовой музыки.
Поскольку ничего путного сказать на эту тему я больше не мог, то решил сменить тему:
— Как ты полагаешь, не следует ли мне позвонить капитану Мэттьюзу и сообщить, что Доукс исчез?
Дебора смахнула слезинку со щеки и ответила:
— Пусть решает Кайл.
— Да, но с учетом всех обстоятельств…
Она сильно ударила кулаком по своей ноге, что было настолько же бесполезно, насколько и больно.
— Проклятие, Декстер, я не хочу его терять!
Иногда мне кажется, что я слышу лишь одну дорожку стереофонической записи. Так было и сейчас. У меня не было никакой идеи, более того, у меня не было даже идеи о том, существует ли эта идея вообще.
