Автор
В безумной миссии Дороти должна украсть сердце Железного Дровосека, украсить мозг Страшилы и взять храбрость Льва. Но прежде всего, она должна сама умереть — такова новая логика ее жизни. В мире безумных действий и жестоких законов, где каждое движение подразумевает риск жизни, Дороти оказывается на вершине опасной игры, которую ей независимо от желаний отказаться....
Во всем только моя вина, и если мольбы жевуньи возымеют успех, по крайней мере хоть одна из нас сможет выбраться сухой из воды.
Я прекрасно это понимала, и все же ее слова резали словно нож.
— Ты не лжешь, коротышка? — холодно спросил Железный Дровосек. — Ты вела иноземку к своей принцессе?
— Конечно! — заверила Индиго. — Я больше жизни люблю Дороти. Зачем мне предавать принцессу, если благодаря ей я так счастлива?
Нужно было как-то помочь девчонке. Раз я не из Страны Оз и не знаю всех правил Дороти, может, они не будут судить меня слишком строго? Я выступила вперед.
— Индиго права. Она не имеет абсолютно никакого отношения к случившемуся.
Жевунья подняла на меня глаза. Кажется, она была мне благодарна, но сложно сказать наверняка. Железный Дровосек окинул девушку взглядом с ног до головы и кивнул человеку с пластиной вместо рта. Панель сползла в сторону, являя взору трубкообразное приспособление, выдвинувшееся в сторону Индиго, словно телескоп.
— Что вы делаете? Это я сорвала яблоко, я освободила обезьяну.
Дровосек проворчал что-то себе под нос, показывая, что не обязан никому ничего пояснять.
— Прибереги свою исповедь для Дороти, иноземка. Мы в Оз очень ценим верность. Жевунья должна понести наказание за проявленное малодушие.
— Но она же сказала, что верна Дороти.
— Возможно. Но не верна тебе. В любом случае, жевунья виновна в измене.
— О чем вы говорите? Не может быть всего и сразу — она виновна либо в измене Дороти, либо мне.
— Именно, она виновна, — металлическое лицо Дровосека удивительным образом показалось мне самодовольным. — Довольно. Перейдем к наказанию.
У торчащей из губ железного солдата трубки теперь появился наконечник, напоминающий дуло пистолета. Он крутился и изгибался во все стороны, пока наводил прицел на Индиго. А та все стояла на коленях, дрожа и ловя ртом воздух.
— Беги! — выпалила я. — Беги!
Я плакала и кричала, мечтая привести Индиго в чувство.
"Солдат выстрелил, и устройство издало хлопок. Я не смогла сдержать вздоха облегчения, когда увидела вырвавшийся из трубки снаряд: залп радужных мыльных пузырей. И это все? Я чуть было не рассмеялась, когда безобидные на вид пузырьки веселым ручейком устремились к Индиго, окружая ее, словно слетевшиеся на мед пчелы. Тем не менее они не лопнули, достигнув жевуньи, а облепили ее одежду и кожу.
