Автор
На улице тяжелый моросящий дождь уже третий день подряд, и хоть я работаю над новым приложением, трудно сосредоточиться. Я постоянно отвлекаюсь на струящийся шкварок дождя за окном, несущий с собой мысли о смысле жизни.
А что на деле? Ничего!"
"– Антонина, – окликает Леон, когда я уже у двери. – Ты бы одевалась скромнее. – Он опускает глаза на мои ноги, затем поднимает их к оголенному животу.
Даже в мыслях не было провоцировать Дамианиса. У меня и вещей-то особо нет.
– Антонина или Александра? Ты определись уже.
– Мне и так и так нравится. Тебе оба имени подходят. Но оставим Александру. Поправляй, если буду забываться. И одевайся скромнее, – повторяет он.
Забываться? Означает ли это, что Леон тоже помнит, как хорошо нам было вместе на острове? И если да, то почему все так изменилось?
– Одеваться я буду, как хочу.
Дамианис молчит. С дочерью на руках он выглядит просто потрясающе. Обезоруживает. Даже несмотря на измученный вид.
– Только недолго гуляй. День был тяжелый, я валюсь с ног от усталости.
– Ухаживать за ребенком и решать проблемы международного масштаба – не одно и то же. Но это твоя дочь, а не моя, – вонзается в Дамианиса шпилька.
Сказала, а самой теперь страшно, что сейчас прилетит ответка, и в саду я буду не гулять, наслаждаясь минутами одиночества и тишины, а рыдать.
Но Леон ничего не говорит. Отворачивается и идет с Мией к кровати. Смотрю на его рельефную спину, узкие бедра, и хочется кричать в голос. А еще попросить Дамианиса завтра же отвести меня к неврологу или психотерапевту. Ненормально – испытывать чувства к мудаку, который ни во что тебя не ставит.
Выхожу на воздух, и дышать становится легче. А может, это от того, что я высказала все Леону.
Сад наполнен вечерней свежестью. Осторожно ступаю между зелеными клумбами, где распускаются неизвестные цветы.
Прогулка затягивается почти на час. Это беспокоит, но убеждаю себя, что, если бы что-то случилось и потребовалась помощь, Леон бы спустился за мной с дочерью.
