Глухов мгновенно среагировал, прикрываясь от очередного удара. Его товарищ Юрий Александрович крепко держался за руль, пытаясь сохранить равновесие в пробке. "Форд" еле шевелился на трассе под жарким солнцем, и только благодаря давке толпы в пробке достигалось такое хлипкое движение....
Энергично хлопнув обеими руками по подлокотникам кресла, он поднялся на ноги. – Неволить я никого не буду. Не в моих это правилах. Пусть этим займется Крячко. У него и впрямь лучше получится. Согласен?
– Полностью, – облегченно выдохнул Микаберидзе и расплылся в счастливой улыбке.
– Вот и славно. Собирайся, Каха!
Последняя фраза застала бармена в момент подъема со своего кресла. Он замер, так и не завершив его, и вскинул недоверчивый взгляд на Гурова:
– Куда это?
– В Москву со мной вернешься. Сойдем на ближайшей стоянке, и побудешь в изоляторе до окончания следствия.
Микаберидзе все же поднялся на ноги, шагнул к Гурову и, забрав у него из рук блокнотный лист, сдавленно проговорил:
– Я посмотрю, что можно сделать.
– Уверен? Может, лучше Крячко? У тебя ведь нет надлежащей спецподготовки…
– Я справлюсь.
Тем временем на палубе Маргарита Васильевна, дождавшись от исполнительной помощницы очередной бутылки пива, подсела к Крячко и принялась жарко рассказывать ему о чем-то, активно жестикулируя руками.
– Уж постарайся, Каха, постарайся, – напутствовал он Микаберидзе. – И на всякий случай имей в виду еще вот что… Если не сможешь ничего узнать, а в итоге убийца окажется среди тех, с кем ты общался, я буду крайне расстроен. Мне ведь еще предстоят беседы с Шотой Батумским… Кто знает, что я могу ляпнуть ему в расстроенных чувствах…
Ответом ему была скупая нецензурная брань на грузинском.
– Я на девяносто девять процентов уверен, что у нее кто-то есть.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
