Автор
В мире, полном предвзятых мнений и непонимания, одна женщина — Крошку Че — становится объектом изучения для ее самых наивных друзей. Они видят в ней всего лишь обычную девушку, забывшуюся чашкой кофе, не осознавая, что скрывает за своей обычной внешностью глубину и мудрость. Каждый взгляд их подчеркивает уникальность и тайны этой особи, привлекая к ней внимание, как редкое явление....
А страховочный пояс не подведет. Хочешь, покажу?
Больше всего на свете Нине хотелось спать. Сытная еда и непривычный для обитательницы загазованного мегаполиса свежий воздух просто валили Каргополь с ног, но Юлечка, вцепившись маленькой рукой в плечо гостьи, потащила ее наверх. Пришлось вновь подниматься в мансарду. Там Юля продемонстрировала некое приспособление из брезента, кнопок и веревок.
— Вот так я его застегиваю, — бормотала она, — и потом спокойно работаю. Расстегнуться сама по себе страховка не может, единственную опасность представляет канат.
Нина машинально кивала головой, поджидая, пока Юля наконец-то умолкнет. У Каргополь просто слипались глаза. Но хозяйка, похоже, не собиралась прекращать разговор о своей обожаемой работе. Показав страховочный пояс, она начала рассказывать о видах мозаики, чем довела несчастную гостью почти до обморока. В конце концов Нина, несмотря на то что ей требовалось произвести самое лучшее впечатление на ближайших друзей Корякина, открыла рот, набрала полную грудь воздуха и собралась сказать, рискуя прослыть невоспитанной особой: «Извини, очень хочу лечь».
Но тут дверь в мансарду с грохотом распахнулась, и в подкрышное пространство влетела с воплем четырехлетняя Катя.
Юля бросилась к дочери.
— Ой, только не трогай, пожалуйста, этот ящик.
Девочка с визгом помчалась именно туда, куда запретила приближаться мама.
— Катя, я тебе что сказала! — воскликнула мама.
— А-а-а… — завопила капризница, пиная ногой ящик.
Юля схватила дочь и шлепнула ее, девчонка сначала заорала изо всех сил, потом примолкла и с чувством произнесла, глядя на маму:
— Дура!
— Катя, так нельзя говорить.
— Дура!!!
— Вот я тебя накажу!
— Дура! Дура! Дура! — повторяла девчонка, прыгая по мансарде.
Юля закусила нижнюю губу, потом правой рукой схватила кусок бельевой веревки, лежавшей на табуретке, и стеганула девочку по попе.
Спускаясь из мансарды в отведенную ей комнату, Каргополь подумала: «Может, лучше вообще без детей обойтись, а то еще родится вот такое чудовище…»
Катя сразу произвела на Нину ужасное впечатление. Ребенок орал и вертелся под ногами. Ни бабушку, ни маму, ни отца девочка не слушалась. Несмотря на их просьбы, Катя носилась по дому, ни секунды не сидела спокойно на месте.
