Автор
В этой книге дыхание замерло на предвкушение, когда два сердца сливаются в единое целое под лунным светом. Занавески тихо развеваются, создавая легкую мелодию умирания. Саския и её возлюбленный словно отражение полной луны – непередаваемо прекрасные и загадочные.
Саския недоверчиво взглянула на него и усмехнулась:
— Только-то и всего? И я, конечно, обязана простить тебя. Забыть о том, как ты скверно со мной обошелся, между прочим, уже не в первый раз. — Она вырвала свою руку из его руки и снова взяла чашку.
— Марла мне все объяснила. Она сказала ровно то же самое, что и ты. Прости, я не верил тебе.
— А если бы твоя сестра не вступилась за меня, ты бы и сейчас не верил.
— Саския, я пытаюсь объясниться с тобой, оставь этот тон!
— Ты мне не все сказал? Хочешь что-то еще?
— Черт возьми, Саския! А ты как думаешь? Я был уверен, что все мои подозрения обоснованны, поэтому винил тебя во всех смертных грехах: Марла разубедила меня.
— Нет. Вероятно, я недогадливая.
— Я предал тебя и подставил перед руководством твоей редакции, — осторожно начал Алекс. — Как прошла та встреча?
— Ах, вот ты о чем. Встреча прошла незабываемо. Члены правления соизволили дать мне несколько дней, чтобы закончить статью.
— Ты получишь этот пост, если все еще хочешь этого, даже без всякого материала обо мне, — проговорил Алекс.
— Как это мило с твоей стороны, но у меня желание пропало. Кармен заслужила это место. Ей пост главного редактора будет по плечу, а мне — нет. Мне не хватает лицемерия для роли босса.
— Кармен вышла из игры.
— То есть?
— Вчера сообщили в новостях: у Драго Майоло случился сердечный приступ, когда он был за рулем своего «Феррари», Кармен сидела рядом.
Саския не смогла сдержать слез. Какими бы сложными ни были их с Кармен отношения, их связывали годы совместной работы.
— Сожалею, что принес тебе такие плохие новости, — Алекс присел рядом с ней. — Думаю, теперь ты точно получишь эту работу.
— Но я не хочу больше.
— А как же твой отец?
Саския подняла на Алекса глаза, полные муки.
— Марла сказала, что он болен и деньги необходимы тебе для его содержания.
— Зачем ты вообще решил сейчас обсуждать со мной состояние моего отца, учитывая твои чувства к нему, да и ко мне тоже?
— Послушай, не горячись. То, о чем я говорил тебе в отеле относительно твоего отца…
— Ах, да, пожалуй, стоило известить тебя. Ты бы порадовался.
— Известить о чем?
— Ты так жаждал его покарать, всегда желал ему смерти!
— Ты ошибаешься, Саския. Такого я бы никому не пожелал.
