Лупя, короткими очередями по фигуркам мелькавших в развалинах домов, плохо различимых в предрассветном полумраке, испытывал удовлетворение, видя, как некоторые не успев добежать до укрытия, падают и больше не поднимаются.
Но и мне становилось весело. Пулеметный расчет без пехотного прикрытия тоже недолговечен, поэтому, получив в лицо крошки, высеченные из камня пулей, решил, что заигрался в героя-пулеметчика. Немцы толковые ученики, пристрелялись. Сейчас подойдут поближе и закидают гранатами. Стащив пулемет и закинув на плечо запасную ленту, махнул рукой на запасной ствол для пулемета, побежал вниз. Добежав до пролома, услышал характерный деревянный стук, который издает немецкая граната-колотушка, на длинной деревянной ручке.
И сиганул в пролом, хорошо так растянувшись на камнях. Хлопнувший сзади взрыв, чуть ударил по ушам, но ничего серьезного.
В грохот выстрелов на улице вклинилось несколько новых звуков. Заработали два пулемета. И частота выстрелов сразу изменилась. Немцы как-то сразу подумолкли. Два пулемета неплохой аргумент, побросать оружие и залезть подальше и притвориться деревцом.
Это дало мне время вылезти из здания и побежать к спасительному лесу.
Сзади раздалось несколько хлопков визг, и впереди вспыхнули разрывы. Минометы. Быстро они развернулись. До леса оставалось метров сто, когда меня ударило в спину и кинуло на землю. Рядом падает пулемет, и острая боль пронзает все тело.
Я лежал и от боли не мог вздохнуть. "Главное чтоб позвоночник был цел, главное чтоб позвоночник был цел", повторял про себя и прежде чем потерял сознание, услышал рядом немецкую речь и длинную пулеметную очередь на расплав ствола. Меня схватили за руку, дернули и темнота.
Было больно, очень больно. Но болело все тело, и я чувствовал, как болят ноги и как болят руки, как трудно дышать. Но пришло понимание, что позвоночник цел и это меня успокоило. С трудом открыв глаза, было светло. Попробовал поднять голову, но сразу стало так хреново, что лучше б в себя не приходил. Контузия, что же еще. Да уж. Припечатало основательно. Попробовал повернуться набок, и меня вырвало. Открыл глаза. Рядом сидели и лежали мои бойцы. Их было меньше. Человек пятнадцать. Рядом крутился Воропаев.
— Воропаев — через силу выдал я. Хотя вместо голоса, раздался хрип, и так стало больно в ребрах. Н-да видимо ребра сломало. Ой, как больно.
— Товарищ капитан очнулся.
И наклонился ко мне.
— Сколько… сколько вырвалось?
— Восемь нас. Трое ранено.
