— Как немцы стали из минометов бить, отступили в лес. А вас ранило, товарищ лейтенант побежал вас выручать и мы с ним. Вот восемь человек и ушло, где остальные пока не знаю.
На большее общение сил не хватило. Опять накатила темнота, убрав боль и муки совести.
Когда снова пришел в себя, было темно. Рядом сидел Виктор с перевязанной грязным бинтом грудью. Он был очень бледным. Увидев что я открыл глаза, о слабо улыбнулся.
— Привет капитан. Вот видишь, мы прорвались. Я не верил. Но тебе везет.
Он замолчал, видимо собираясь с силами. Потом тихо прошептал.
— Скажи Сергей, кто ты? Мне недолго осталось, до наших живым не дойду.
— Витя, скажи, что ты хочешь услышать?
— Ты много знаешь, я знаю. Мы победим?
— Да. Если бы я не вмешался, то в сорок пятом году. Теперь надеюсь пораньше.
Он хрипло закашлялся и через кашель я услышал смех.
— Ты из будущего. Киселев так и думал.
— Немного. Жаль не доживу до победы, но все равно хорошо, что с потомком встретился. Кем ты там был? Чем занимался?
— Разведка морской пехоты. Тем же самым и занимался. Воевал, уничтожал, взрывал.
Он замолчал и потом выдал фразу, за которую мне стало очень стыдно:
— Если вы такие, значит, мы не зря умираем, значит, есть смысл и есть ради чего жить.
Парень умирал у меня на глазах, и мне было стыдно за нас, за наш мир, что мы загадили память про вот таких вот ребят, которые шли на смерть как на работу. За то, что мы пропили, прогуляли, промотали все, что они добывали кровавым потом.
Сейчас находясь в этом лесу, испытывал бессилие от своей слабости. Рядом умирал человек, который мне прикрывал спину и вытащил из-под огня, с которым я сроднился. Мнивший себя вершителем судеб, был бессилен помочь этому хорошему человеку, и не мог помочь, тому же Вяткину или Воропаеву, которые возились невдалеке возле небольшого бездымного костерка. Я не мог помочь, Супонину, Малому и остальным бойцам. Они все были практически обречены. Сколько их было таких безвестных, выполнивших свой долг до последнего. Мне открылась истина — что они как раз и есть совесть нашего народа, главная кость, на которой все держится.
Ведь они и у нас были, такие люди. Я ведь знал и видел, я с ними воевал рядом. Сколько таких вот Вяткиных, Супониных спивалось, бросало все и, переступив через себя, выходили на рынок торговать, потому что дома были дети, и их нужно было кормить. Что же с нами стало. Мы доигрались и потеряли свой мир.
