Видимо недавние события обороны Могилева вызвали некоторый ступор. Тут Воропаев задал вопрос, который всех интересовал.
Глубоко вздохнув, с некоторой усталостью ответил:
— Конечно победим. В нашей истории мы взяли Берлин в мае 1945 года. Даже праздник такой появился 9-го мая День Победы. Только вот цена.
Супонин, опять криво усмехнулся и продолжил.
— Кровушки наверно русской пролили. Не могут по другому.
— Да так оно и есть. Как ни прискорбно, Супонин прав. Потери в этой войне огромные. Вы сами видели. Немцы будут, как бараны ломиться до Москвы где им окончательно дадут по рогам и погонят обратно. Только вот пока наши научаться воевать, столько ошибок понаделают, а за все будет уплачено солдатскими жизнями.
Самое интересное, что никаких диких криков в стиле "Вы провокатор, так не может быть. Пролетарии всех стран соединяйтесь!" Тут подобрались люди, взглянувшие в глаза смерти и уже воспринимающие мир по-другому. Когда-то и я такое прошел, только на другой войне.
Наконец-то подал голос Вяткин. Он после меня пользовался авторитетом, и его слово немало стоило.
— Товарищ командир скажите кто вы? Если из будущего, то хотите нам немцев помочь бить?
— Я офицер. Капитан разведки морской пехоты. Воевал. А здесь. Да скорее себе помочь, своей семье, семье погибшего друга. А потом понял, что где бы ни была Россия, здесь или в нашем времени, я должен ее защищать и для того я ношу свои погоны.
Увидев странную реакцию, пояснил.
— Погоны введут в армии в сорок третьем году и звание офицера тоже.
— А там с кем воевали?
— Да разве ж они переводились, кто до нашей земли охоту имел. Что немцы, что турки что французы. Беда в том, что довоевались. Вы же изучали химическое оружие, понимаете какая гадость. А вот представьте что придумали оружие в стони тысяч раз страшнее и смертоноснее и наделали его столько, что можно наш миру уничтожить несколько раз. Вот и уничтожили гады. Вы сейчас находитесь в бункере. В 2012 году. Снаружи мертвый мир хотите — покажу. Страшное зрелище. Я не знаю, остался ли кто-то кроме нас. А то устройство, через которое вы прошли, что-то вроде машины времени. Поэтому и говорил что место, где никто не достанет.
— Да, дела. Что дальше будет? Ни мы, ни вы здесь сидеть долго не будем. Надо возвращаться. И что вы хотите добиться?
— А пытаюсь как-то все изменить, исправить. Может быть, если предупредить, так чтоб поверили, удастся избежать такого вот конца. Вот то, что восприняли в серьез, это да. Вон Виктора из самой Москвы прислали.
