В темной глушке перед машиной стояла старуха, как будто вынырнувшая из тьмы. Лида с трудом управилась со steering wheel, но в этот момент её внимание прервало огоньки городка. Дрожь и тревога охватили девушку — она не знала, кто там стоит, и решила уйти как можно дальше по пустынной дороге....
- Мимо, мимо, - недовольно выдохнули девчонки.
- Мимо, - разочарованно провыл мужичонка.
- А, ну-ка, ты! – старушонка кивнула рябой.
- Гостям первым! – возразила та и пошла с шапкой по кругу.
Старушонке тоже досталась короткая щепка. Как и мужичонке с сестрицами. Перевернув шапку, рябая подхватила оставшийся длинный кусочек и, разломав, закинула за спину. Присев перед печкой, вздохнула чему-то и проронила нехотя:
- Ну, слухайте! Только чур не перебивать!..
...В деревне нашей много кто умел наводить чары. Но самым главный над всеми считался Сыч.
В помощничках у него ходили не коловерши с простецкими шишками, а чертеняки с бесами. По дому дела справляли, а после – к соседям совались, пакости строили, портили добро. Выл от их проделок народ, но противу Сыча не шёл, боялись дюже лютого колдуна. Обсуждали его шёпотом, по углам да с оглядкой.
Я тогда дурой малой бегала, любопытничала конечно – какие такие из себя те чертяки. Ну, и решила подглядеть.
А бабка одна, тоже из ведьмачек, присоветовала, как поступить. Сажей глаза велела намазать и затаиться в избе, тогда можно углядеть желаемое.
- А сажа откуль? – мужичонка поскрёб в бороде.
- Она и насыпала. С шабаша сохраняла, от главного костровища.
- А что взамен? А что взамен? – одновременно спросили девчонки.
- Да так дала, вроде даром. Это уж потом я на неё горбатиться стала. От Сычёвых щедрот, - пригорюнившись, рябая медленно наматывала тощую косицу на кулак. – С тех пор так и верчусь, без сну да без устали...
- Правда твоя. – старушонка чуть пристукнула посохом. – Им только попадись, захомутают враз!
- На Святки только и передых... – сочувственно шмыгнул носом мужичонка.
- А дальше? Дальше! – поторопили рябую сестрицы.
- Следила я. Как вышел Сыч куда-то, сунулась в сени.
