Он закрывает аптечку, встает и выбрасывает окровавленный бинт в мусорное ведро.
Поставив текилу, я сползаю со столешницы.
– Сэси Диггинс вышла из пещеры за водопадом с разбитым носом после вашего разговора.
– Что? – Ной тоже соскакивает со стола.
Однако Калеб игнорирует меня. Сверлю взглядом его спину, пока он моет руки в раковине. Мышцы парня перекатываются; он дышит медленно и размеренно. Слишком спокойно.
Разве он не хочет себя оправдать? Возможно, она сказала правду. Я была свидетельницей его агрессивного поведения. Видела, как он швыряет вещи, плюется, не принимает «нет» в качестве ответа…
Сегодня Калеб дал мне пощечину без всяких колебаний.
Но собаки любят его больше всех остальных, не так ли? Они ходят за ним по пятам, спят в его комнате. Он улыбается с ними, когда думает, будто мы не видим.
Калеб всегда готов оградить и уберечь меня от вреда. Пытается наладить контакт, например тем утром, когда я рисовала.
Несмотря на язвительные комментарии Ноя или требования отца, озвученные грозным тоном, парень ничего не отвечает и не развязывает драки. Он просто делает все возможное, чтобы люди оставили его в покое.
Я отвожу взгляд, качая головой. Ведь женщины всегда так делают, да? Ищут смысл в мельчайших деталях, пытаясь придать им большее значение, чем они имеют на самом деле.
Уголки мои губ дергаются, глаза щиплет.
– Калеб, – едва слышно молю я.
– Сэси Диггинс скажет что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание.
– У нее кровь из носа текла, – поясняю я. – Она не знала, что я ее увижу.
– Он не бьет женщин, Тирнан. – Ной проходит мимо, достает «Ибупрофен» из шкафчика. – За исключением тех случаев, когда у них истерика, и они мешают ему спасти им жизнь. – Он бросает пару таблеток мне на ладонь, встретившись со мной взглядом. – Ты сама попросила его это сделать.
Проглотив таблетки, не запивая, чувствую, как они царапают горло.
Я сказала Калебу, чтобы он меня ударил, отчасти потому, что это притупило боль, а отчасти потому…
Боль всегда напоминает нам, что мы живы. А страх, сопутствующий ей – что нам хочется свою жизнь сохранить.
Калеб такой же. По крайней мере, благодаря ему я помню, что представляю из себя больше, чем думаю.
Однако когда он обхватил мое лицо ладонями после пощечины и нежно поцеловал, мое сердце сразу провалилось куда-то в желудок, и я обо всем забыла.
Забыла, почему должна держаться от него подальше.
Я запускаю пальцы в волосы, покусываю губу. Алкоголь все сильнее притупляет боль в руке.
– Я хочу Джейка, – шепчу себе под нос.
А вдруг все равно разовьется инфекция? Он наверняка знает, что делать. Мальчики не справятся. Они вспыльчивые, безответственные…
– Не его язык был у тебя во рту несколько минут назад, – огрызается наполняющий кувшин водой Ной, оглянувшись через плечо.