Я натягиваю на себя черную футболку, и меня окутывает запах Калеба. От воспоминаний о том, как с ним было хорошо, по коже пробегают мурашки.
На мгновение я вновь почти забываюсь. Сердце ноет. До сих пор чувствую его взгляд. Его рот. Его руки.
Снаружи доносится какой-то писк. Моргнув, слышу экскаватор. Он так пищит при включенной задней передаче. Должно быть, парни расчищают амбар.
Выхожу из комнаты и мельком заглядываю в открытую спальню Ноя, направляясь в ванную. Комната пуста. Не похоже на него: встать в такую рань и заниматься хозяйственными делами. По крайней мере, добровольно. Видимо, он очень боится реакции отца.
Как начался пожар? Теперь, с ясной головой, я не вижу смысла в произошедшем. Они провели тут всю свою жизнь. Джейк научил мальчиков не оставлять костры без присмотра и тщательно следить за тем, выключена ли техника.
Тихо переступив порог ванной, протягиваю руку за душевую шторку и включаю воду. Скорее всего, причина в проблеме, о которой мы не подозревали. Как сказал Ной, может, короткое замыкание.
Я опираюсь на раковину, немного приподнимаю руку, заскулив от боли. Мои мышцы одеревенели. Смотря на бинт, начинаю его разматывать.
Вдруг кто-то входит в комнату. Поднимаю глаза и обнаруживаю Калеба. Он помылся, побрился, переоделся в чистые джинсы и темно-синюю футболку. При мысли о том, насколько мне нравилась каждая мелочь в нем прошлой ночью, щеки вспыхивают.
А я вся грязная, с волосами, свисающими на лицо, покрытая кровью и потом. И не только своим потом.
Подойдя ко мне с красной жестяной коробкой, парень ставит ее на стойку, заправляет мои пряди за уши и рассматривает меня. От его прикосновений кожа разгорячается. Поглаживая щеки, он поворачивает мою голову то вправо, то влево. Я не сразу понимаю, что Калеб делает.
Пощечины. Он проверяет, не появились ли синяки.
Глядя на рот Калеба, жалею, что вчера мне не удалось услышать его голос. Хотя пару раз показалась, будто слышала.
Я протягиваю руку и тоже дотрагиваюсь до его щеки, начиная верить, что вообразила себе все те знаки, которые уловила от него, но… парень отворачивается, слегка отстранившись назад.
Моя кисть зависает в воздухе. Он опускает руки и роется в аптечке.
К глазам подступают слезы. Мне хочется вернуть прежнего Калеба.
– Калеб… – бормочу я.
Избегая зрительного контакта, он прищуривается, снимает старую повязку и принимается обрабатывать швы.
– Не знаю, что ты пытался сказать прошлой ночью, только я это почувствовала.
Парень усаживает меня на край ванны, приседает на корточки, после чего перевязывает рану чистым бинтом.
Я пристально наблюдаю за ним. Мной начинает овладевать стыд из-за того, что Калеб отказывается даже взглянуть в мою сторону.
Вчера я не испытывала угрызений совести, ничего не стыдилась.