– Господи Иисусе… – Бросившись ко мне, мужчина осторожно приподнимает мою руку, осматривает повязку, после чего подхватывает с пола окровавленный бинт.
– Все в порядке, – уверяю я.
Джейк все равно гневно смотрит на Калеба.
– Я оставил вас всего на одну ночь!
Парень отвечает ему аналогичным взглядом. Боже, как они похожи, когда сердятся.
Но затем он язвительно улыбается. Не знаю почему, только это еще больше злит Джейка. Дернув головой, он прогоняет сына прочь.
Калеб уходит, даже не оглянувшись на меня напоследок.
– Все в порядке, – повторяю я его отцу. – Животные целы. И я в норме.
Захлопнув дверь, он подходит ко мне, опускается на колени на том же месте, где сидел Калеб, и разбинтовывает повязку, чтобы проверить руку. Его нос и щеки обветрились и покраснели. Я замечаю, что его щетина немного темнее волос на голове.
– Посреди ночи начался пожар. К счастью, мы проснулись и успели его потушить, но я поранилась, пытаясь вывести Шони из конюшни. Мальчики не виноваты.
Мужчина отбрасывает бинт в сторону, изучая швы.
– Господи, – огрызается Джейк. – Черт бы их побрал.
– Они тут ни при чем, – говорю я. – Хотя парни позаботились обо мне.
Он качает головой, продолжая рассматривать рану, затем встает, хватает салфетку с полки, смачивает ее и достает из шкафчика с лекарствами вазелиновое масло.
От беспокойства мои внутренности затягиваются в тугой узел.
– Ты вернулся раньше.
Если бы Джейк пришел минут десять назад, он бы застал меня в постели Калеба. Если бы он вернулся прошлой ночью…
Я не собиралась скрывать это от него, но в то же время не хочу, чтобы Джейк подумал, будто мы обрадовались его отсутствию. Что все было спланировано.
– Пришлось развернуться, – отвечает он, высыпав на ладонь пару таблеток «Ибупрофена» и вручив их мне. – Снег оказался слишком глубоким, а ветер чересчур сильным. Я бы не продержался еще ночь в таких условиях.
Джейк встает на одно колено, очищает кожу вокруг швов, смазывает ее вазелиновым маслом. Проглотив таблетки, пристально смотрю на него. Его губы отделяют от моих каких-то тридцать сантиметров.
– Вчера еще кое-что произошло, – произношу шепотом.
Замерев на секунду, он продолжает обрабатывать рану, не глядя мне в лицо.
– После пожара… – продолжаю. – С мальчиками.
Мы оба не моргаем. Джейк избегает зрительного контакта. Живот сводит.
– С обоими? – спрашивает он, нагнувшись, чтобы поднять бинт с пола.
Только вслух признаться не могу. А Джейк меня не заставляет.
Поджав губы, он перевязывает мою руку.
– Они хорошо с тобой обращались?
Глаза наполняются слезами, и я киваю. Он не кричит. Не уверена, ранит ли меня то, что Джейк не ревнует, или благодарна ему за то, что он не испытывает ко мне отвращения.
Но он ревнует.