Автор
В городок, где я жила, внезапно воцарилась полная свобода мыслей и действий после того как моя личная жизнь пошла под откос. После публикации моих фотографий в Сеть, я бросила все и уехала в новый город, где меня не ждали прежние обиды и страхи. Теперь я живу без шаблонов и ожиданий, наслаждаюсь полной свободой, которая пришла вместе с новым местом и новыми знакомыми....
Отец, выпив, решил при гостях выпендриться и звонить кому-то начал по поводу Пашки. Чтобы жизнь ему максимально усложнить. И здоровье подпортить."
"Его поддерживали присутствующие. Принялись перебирать варианты. Боже, мой папа, он такой… Иногда он отвратительно переигрывает! Я долго молчала. Поэтому сейчас особенно стыдно. Будто не достойна обнимать Пашу. Словно он отталкивает заслуженно.
Как я вообще могла молчать, когда его оскорбляли?
Потом была ссора, потому что я не выдержала. Любому терпению, даже самому ангельскому, однажды наступает предел.
Если получится. Ведь тест ДНК никто так и не сделал.
После я призналась, что мы встречаемся. И убежала.
Впервые в жизни убежала из дома во время ссоры. Словно мне не двадцать пять, а тринадцать.
Спорить сил не осталось. Я там одна была против толпы. Ничто так не сближает, как осуждение общего врага, не так ли?
В голове не укладывалось: вдруг папа и правда Паше что-то сделает? Если его слова не пустой пьяный треп? Мужчины намахнули и начали подбивать отца на подвиги.
Паша был недоступен. Тогда я написала в соцсети его коллеге Игорю Сомову, который сообщил, в каких номерах они остановились.
И мы начали ждать. С каждым часом становилось страшнее. Я успокаивала себя, что папа бы физически не успел натворить дел так быстро! Должно быть, Паша просто встретился с друзьями и забыл о времени.
Сомнительно, конечно: завтра рабочий день, а Павел не из тех, кто будет полночи бухать, чтобы утром дышать перегаром на пациентов и клевать носом.
Он появился в начале первого. И по глазам я сразу поняла: в беду попал. Но выбрался.
– Ладно, я пойду. Паш, нормально все? – слышу позади голос Игоря.
Сама обнимаю Пашу за шею. Как хорошо, что он пришел. Что больше не отталкивает.
Паша молчит, но Игорь поспешно выходит из номера, оставив телевизор включенным.
Я чувствую, как крепкие руки сжимают талию. Наконец-то.
Следом понимаю, что Паша дрожит. Одежда мокрая. Сам холодный. Промок. На улице дождь, верно.
Поднимаю глаза, и мы смотрим друг на друга. Я слышу свой пульс. О чем Паша думает – лишь гадать приходится.
Взгляд холодный. Какой-то будто чужой. В обычно теплых карих глазах недобрый блеск.
