Автор
В городок, где я жила, внезапно воцарилась полная свобода мыслей и действий после того как моя личная жизнь пошла под откос. После публикации моих фотографий в Сеть, я бросила все и уехала в новый город, где меня не ждали прежние обиды и страхи. Теперь я живу без шаблонов и ожиданий, наслаждаюсь полной свободой, которая пришла вместе с новым местом и новыми знакомыми....
Павел жесткий, напряженный. Я мгновенно теряюсь, как и всегда рядом с ним, когда он создает дистанцию.
Застываю. Паша наклоняется, и наши губы наконец встречаются.
Я закрываю глаза, чувствуя касание теплого языка. Расслабляюсь навстречу знакомому вкусу.
Не допущу, чтобы с Пашей что-то случилось. Поставлю отцу ультиматум. Что угодно сделаю. Но не допущу!
Он срывается на дрожь. И поспешно отстраняется.
– Прости. Замерз.
– Где ты был? Я волновалась. Звонила.
– Батарея села, да. Гулял.
– Я думала, опять разбил телефон.
– Вроде нет, – усмехается Паша. – Я в душ, хорошо?
Он так и дрожит. Будто силой воли принуждает тело быть в покое, но то не слушается.
– Да-да. – Я отхожу, пропуская его в крошечный номер.
Паша скидывает туфли и идет в ванную. После него по полу следы мокрые и грязные. Кажется, случилось что-то. Но он не рассказывает и не собирается.
Снова дистанция. Снова не судьба?
– Ничего, что я приехала? – спрашиваю.
Он оборачивается.
– Ты не рад, – объясняю вопрос. – Мне так кажется, – добавляю тихо, сдавленно.
В его глазах отражается эмоция. Острая. Я теряюсь.
Паша подходит, сжимает плечи и целует в губы. Но не так, как за минуту до этого. Глубоко, на грани грубости. Я, пока ждала, душу растравила. И сейчас словно спичка – мгновенно вспыхиваю. Задыхаться начинаю.
Долго дыхание потом восстанавливаю, пока он за дверью ванной комнаты скрывается. Звуки душа дарят несколько минут передышки.
Меряю комнату шагами. Тут особо не разогнаться: от стены до стены четыре метра.
Вот ведь невезуха! Из всех мужчин на планете я влюбилась именно в этого! Которого семья презирает, которого нельзя.
Да и неясно, нужна ли я так сильно, чтобы в омут с головой кидаться.
А если нужна? Ох. Если он тоже влюбился?
Ведь верю. Верю, мамочки! Вопреки всему.
Выключаю телевизор, который изрядно раздражает звуками. Потом включаю снова, потому что тишина действует на нервы.
Дверь открывается, и я оборачиваюсь.
Паша выходит из ванной и первым делом гасит большой свет. Да, так лучше.
– Согрелся? – спрашиваю.
– Пока нет. Иди ко мне.
Он раскрывает объятия, и я слушаюсь, ныряя в них.
– Я со всеми переругалась, – говорю твердо. Что уж теперь. По-хорошему, как мы планировали, не вышло. – Надо было сразу уехать. Поужинали бы где-нибудь. Вдвоем. Да?
Паша молчит. Гладит мою спину, потом шею. Стягивает волосы на затылке.
