Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
Что Юра, к примеру, с радостью передал свое сомнительное лидерство, что Ренат теперь не спорил, признавая чужой авторитет, что девчонки чуть ли не пищат от восторга от того, что у них появился такой презентабельный главарь. Тонкие вибрации этих настроений звенели в воздухе, пропитывая все вокруг.
А я?
Ощутила себя изгоем, одиноко сидя на этом несчастном диване. Меня будто не было. Совсем. Всеми забытая, покинутая…Словно солнце не светит для меня…
– О, да тут лапша домашняя, м-м-м, – протянул Юрка, причмокивая, когда поднял крышку огромной наваренной мной кастрюли, – С мороза то, что надо! Ну, что, садимся обедать?
И на Хабиба посмотрел, застывая с крышкой в руках!
А я?
А где же мое ""спасибо, Мадин!"", ""ты такая молодец, Мадин!"", "" люблю лапшу, Мадин!"".
Я слегка побагровела, крепче сжимая белеющими пальцами тонкий корпус смартфона.
– Да, давайте, – благосклонно дал разрешение местный царь Сатоев.
Криво улыбнулся и все дружно засмеялись, будто он смочил шутку года. Я выразительно закатила глаза.
– Лаваши свежие доставайте, – продолжил распоряжаться как у себя дома Хабиб, – Те, что в лавке взяли. Зелень порежьте…А второе-то есть? Или пиццу погреем?"
"Сатоев поджал губы и обвел вопросительным взором всех находящихся в комнате, кроме моей скромной персоны.
Поперхнувшись собственным возмущением, я было открыла рот, чтобы сказать, что вообще-то надо спрашивать про второе лично у меня, и да, представь себе, есть, неблагодарный!
Но тут Инка хлопнула дверцей духовки и опередила мою пламенную речь.
– Да, тут огромный поднос картофельной запеканки!
– Ну, отлично. Юр, пойдем тогда – сауну затопим, пока накрывают.
И так и не взглянув на меня ни разу, вышел из гостиной. А за ним чуть ли не в припрыжку побежал Юрка, счастливый, что его вот, в отличие от некоторых, обласкали царственным вниманием.
Я же Хабиба почти ненавидела в эти секунды.
И больше всего за то, что он на меня не посмотрел.
Когда мы уселись за стол, за окнами уже начало темнеть.
