Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
– Просто…просто… – я судорожно выдохнула, а Ирка уже устраивалась на подлокотник моего кресла, чтобы притянуть к себе, – Да вся обстановка эта чертова, понимаешь! Еще и салют! И вот прямо веришь… В чудеса…
Я громко шмыгнула, ощущая, как Зайцева целует меня в макушку.
– Как дура-а-а…– все-таки не выдержала и тихо завыла Ире куда-то в живот.
– Ох, и не говори, – тяжко вздохнула Зайцева, крепко –крепко обнимая меня и чуть не душа, – Салюты эти! Запретила бы их, правда! Я и сама из-за них в эти чудеса верю иногда.
20.
– Вай, дорогой! Наконец-то!!! – дядя Вахид показался из калитки, стоило Хабибу тормознуть у закрытых кованых ворот, – Мы уж не ждали! Думали – и в этот раз на доедешь. Ну, иди сюда, дорогой! Иди- обниму! Вай, какой! Гора! Да ты все больше и больше, скоро уж и не обхватить будет тебя!
– Здравствуй, Вахид Нурланович. Рад видеть. Как ни приеду! – возмутился вылезающий из машины Хабиб, – Обещал – приеду, значит!
Сатоев крепко обнял старика, так что тот крякнул. Отступил на шаг, держа за усохшие плечи Вахида, и внимательным взглядом обвел названого брата отца и своего любимого дядьку.
Хабиб скупо улыбнулся Вахиду, похлопал его по плечу и кивнул на закрытые ворота.
– Ну, что? Во двор- то пустишь, дядя Вахид?
– Конечно, дорогой, конечно! – старик всплеснул руками и засеменил открывать.
Небольшая заасфальтированная дорожка под крутым углом спускалась к гаражу, оборудованному в фундаменте хозяйского дома, находящего прямо на склоне.
– Тут прямо брось, – махнул Вахид, указывая на асфальтовую дорожку перед гаражом, – А то там Аслана, моя. Некуда уже ставить.
Хабиб кивнул и припарковался.
– Так и Аслан здесь? – поинтересовался Сатоев, вылезая из машины.
– Да, с семьей приехал вчера. И гости еще у меня, много народу. Полный дом- как положено! – Вахид рассмеялся, снова обнял Хабиба и повел его к крыльцу.
– И твоих ждали.
