Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
– Впервые слышу, чтобы это определяли по взгляду – новый метод, Ир? – прохрипела я, пряча за едкой иронией охватившее меня смущение.
– А-ха-ха, жизненный опыт, Мадинка, только он! – нравоучительно поведала Зайцева, а меня ощутимо царапнуло от её «Мадинка».
Опять Сатоев встал перед глазами. И так же быстро исчез, как появился. Упрямо тряхнула головой – надо это прекращать. Просто ничего не значащий эпизод. Горячий, конечно, но…
– Да не было ничего такого, – отмахнулась я от Ирки деланно беспечно, – Так, поцеловались на прощание…
Посмотрела на подругу в упор, стоически выдерживая её насмешливо- недоверчивый взгляд.
– И все, – твердо закончила.
Ира помолчала, выпустила красивую тонкую струю дыма в звездное бездонное небо.
– Ну и дура, – вдруг выдала тихо, а потом улыбнулась беспечно, как ни в чем не бывало, – Телефон-то взял твой?
– Ир, зачем? Он на сватовство едет, какой телефон? Чтобы с медового месяца звонить? – забурчала я, рассматривая свои руки.
– А, даже так, – Зайцева уперлась локтями в коленки и затянулась еще раз, – Ну, понятно тогда.
И ее взгляд устремился вдаль, поддернувшись философской дымкой.
– У таких мужиков жены отдельно, любимые отдельно, а кровать еще где-нибудь…Кому я рассказываю вообще! Ты уж должна быть в курсе! – Ира опять засмеялась, заразительно и немного пьяно.
– Да уж, в курсе, – фыркнула я, начиная тоже улыбаться при мысли о своих родственниках и их запутанных похождениях, витиевато накладывающихся на попытки жить традиционно, – И, Ир, ты прекрасно знаешь, что я так не хочу…
– Знаю, Мадь! – Ира уверенным нажимом затушила сигарету в пепельнице и снова схватила меня за локоть, поднимая с диванчика, – Ну и не надо нам тогда таких…Жениться едет и целуется он тут, видите ли! На хрен его! Все пошли в дом – мерзну! Расскажи, как дорога?
– О-о-о, это отдельный разговор, – закатила глаза я, вспоминая весь пережитый мной на перевале ужас, – Представь…
***
В доме было уютно, жарко и шумно.
"Виктор Павлович и Юленька, приличная до зубового скрежета, милая до тошноты, как по мне, платиновая блондинка восемнадцати лет, что-то там творили на кухонном островке.
