Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
–Клади…"
"– Ты не обязана их обслуживать, не твоя семья, не твои мужчины, – тихо начал Сатоев, подавая мне миску с салатом, – Да и немаленькие, сами справятся, а тИ отдыхай.
– Мадин, а еще рулетики будут? – крикнул Юрка я другого конца стола.
– Кончились рулетики, – гаркнул за меня Сатоев, не давая ответить.
– Мне несложно…– насупилась я. Хотела уж было подскочить с места, но вдруг почему-то стало неловко за свое рвение, и я медленно села обратно.
– Я вижу, что не сложно, – кивнул Хабиб и покосился на меня, как -то странно посмотрев, а потом опять улыбнулся криво, наливая с кофе, – И мИне нравится.
Это было сказано так просто и одновременно интимно, что на мгновение я оторопела. А потом накрыла легкая, но ощутимая злость. Неужели он всерьез думает, что меня так легко развести? Пару раз похвалил и все? Готово???Ну уж нет.
– Но ведь если бы для твоих родственников или друзей суетилась, а не просто для чужих людей, ты бы не остановил? – пропела я, невинно хлопая глазами.
Я прекрасно знала ответ итак, но хотелось его подловить.
– И мИне нравится, что мне бы за тИбя перед ними не стыдно было, да. ЧИто не так? – поинтересовался бархатным голосом.
– Я не такая уж примерная, как ты думаешь.
Тут Хабиб вообще засмеялся.
– О, я так и не думаю! С чИго вообще решила, что мИне бы примерная зашла? Я других люблю…
– Так женишься же на примерной, – передернула плечами, разрезая рулетик и отправляя маленький кусочек в рот, – Папу вот слушает.
Хабиб перестал смеяться, черные глаза стали колючими и непроницаемыми.
–Наверно, да, – медленно ответил, облокачиваясь на спинку стула в обманчиво ленивой позе.
– Ну так и как же с твоей нелюбовью к примерным? – я вопросительно выгнула бровь, ядовито улыбаясь, – Налево пойдешь, м?
Сатоев провел языком по приоткрытым губам в быстром, но каком-то очень пошлом жесте и подался ближе ко мне, нависая как скала.
– Зачем же налево? Испорчу…
– Огонь либо есть – либо нет. Сломаешь, а не испортишь…– прошептала дрогнувшим голосом, потому что Хабиб вдруг оказался слишком близко. Его терпкий, такой агрессивно мужской запах остро защекотал ноздри, теплое дыхание ласково коснулось кожи лица, и черные жгучие глаза задвоились.
– Может тИ и права, – медленно проговорил Сатоев, опуская взгляд на мои губы, тихо добавил, – Жарко от тЭбя, Мадинка.
