Автор
Зимнее утро окуtывает тихой меланхолией, и Хабиб выходит из автомобиля с усталым вздохом. Перед ним стопка автомобилей ждет его нарушением спокойствия. Ледяной воздух защекает его лицо, усиливая тревогу о том, что же случилось.
И отстранился так же резко, как и подался ко мне, оставив в полном замешательстве и от его волнующей близости, и от этого странного, полного двойных смыслов, разговора.
– Хабиб, скажите, а вы Мадину давно знаете? – казалось, невинный вопрос Виктора Павловича, заданный подчеркнуто вежливым тоном, заставил меня вспыхнуть.
Инстинктивно отпрянула подальше от Сатоева, наклонившегося ко мне в процессе разговора. Вжалась лопатками в спинку своего стула и тут же села ровно, словно кол проглотила, потому что оказалось, что рука Хабиба покоилась прямо на этой самой спинке.
– Убери, – шикнула на него тихо, бросив косой возмущенный взгляд.
Ответом мне была лишь кривая ухмылка, означающая видимо "" с чего бы мне это делать"", и Хабиб, демонстративно игнорируя меня, повернулся к Виктору.
Его рука в это время все-таки покинула стул, вот только перекочевала прямиком ко мне на плечо! И, по-моему, я разом стала короче на пару сантиметров, такая она была тяжеленная. Тяжеленная и горячая, словно меня горящим бревном придавило.
В общем, я выбрала тупо улыбаться и молчать.
– Нет, вчера познакомились, – спокойно ответил Сатоев моему самому старому одногруппнику. Волосатые на фалангах пальцы сильнее сдавили моё плечо, будто подтверждая следующие слова, – Но мы сразу понравились друг другу…
Я ошарашенно кашлянула в кулак, косясь на Хабиба. А Виктор в это время с сомнением взглянул на меня.
– Как интересно…– протянул Соколов, поправляя на носу очки в тонкой стильной оправе, – Так на тебя…кхм…не похоже, Мадин.
Я попыталась передернуть плечами в ответ, но это нереально сделать, когда их придавливает сверху килограмм десять обжигающего живого веса, и вместо этого вышло только как-то конвульсивно вытянуть шею и отвести глаза.
– Что не похоже? – заинтересовался Хабиб, рассеянно погладив меня по плечу словно своего домашнего зверька."
"Может, для других этот жест и выглядел как ласка, но я ощущала его именно так. Потому что я вообще не помню, когда была настолько смущена.
