Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
Дознание официально ведет Кнаут, он не позволит бить арестанта. И потом, на суде тот может отказаться от своих слов, сославшись на побои. Нет, боевик должен сознаться добровольно. Для этого его надо подготовить.
– Одиночных апартаментов у нас для всякой дряни не приготовлено. Сядешь в общую, самую набитую – за наглость. Новичков там принято угощать жавелевой водой[68]. Против их желания.
– Ничего. Они мои товарищи, угнетенные и обездоленные. Я им все объясню.
Сыщик только усмехнулся.
На другой день Акселя снова привели на допрос.
– Ну как, объяснил?
– Несознательные попались… – хмуро ответил боевик.
– Говорить не надумал?
– Нет…
– Ну иди обратно в камеру. Туда сегодня еще двоих посадят. Рецидивисты, мать их… Хозяева тюрьмы. Кстати, тебя угостили жавелевой водой?
Аксель скрипнул зубами и удалился.
Третий допрос Лыков обставил необычно. Скрастыня привезли в ресторан гостиницы «Метрополь», один из лучших в Риге. Сыщик встретил арестанта вопросом:
– Есть хочешь?
– А…
– Официант! Карту сюда.
Аксель быстро освоился. Он внимательно изучил меню и выбрал самые дорогие блюда. Сыщик и глазом не моргнул. Оба наелись до отвала и захмелели. Наконец Лыков заговорил:
– Видишь, как можно жить?"
"– Да…
– А ты в каторгу теперь пойдешь. И ничего уже нельзя исправить.
– Ничего? Эх…
– Сахалина никак тебе не миновать. Сам виноват! Но и там можно жить по-разному. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ты не был на Сахалине?
– Не-е-т.
– А я был. Начальником округа там служил. Насмотрелся.
– Вы для чего мне это говорите, ваше высокоблагородие?
– Вразумить пытаюсь. Нравишься ты мне. Неплохой вроде парень, а поверил этому Мартину. Где он теперь? А Эмиль где? Сидят в безопасном месте и над тобой насмехаются.
У Акселя спьяну задергалось лицо.
– Не говорите так, вы их не знаете, – процедил латыш. – Они мои товарищи по классовой борьбе.
– Борьба, юноша, есть только одна – борьба индивидуума за выживание.
Лыков нарочно старался выбирать выражения из предполагаемого лексикона товарища Мартина. Чтобы собеседник услышал знакомые слова и больше в них поверил.
– И вот теперь дилемма. Ты должен сделать выбор: спастись или погибнуть. Выбирай.
– Что вы предлагаете?
– Знаешь, как плохо на каторге без денег? Ужасно, невыносимо. А с деньгами и в аду жить можно.
