Автор
Весна 1898 года принесла Лыкову новые испытания: шайка жестоких бандитов начала огульно разворачивать посреди Донецкого бассейна. Уже за месяц они грабили казенные и частные учреждения, убивая восемь человек. Взрывы и выстрелы создают напряженную атмосферу безвременной войны в деревне Донецка....
– Но… как же я? Вы же обещали!
– Как вас зовут?
– Сергей Ильич Савельев."
"– Сергей Ильич, за вами ведь наверняка следят.
Помещик затравленно огляделся:
– Да тут нет никого!
– Снаружи следят. Это уж непременно, – веско пояснил Лыков. – Иначе такие вещи не делаются. Поэтому мы поступим так. Выходим все вместе. Вы трясете бумажником, мы дружно мотаем головами и чешем на станцию. Вы, будто бы в расстройстве, возвращаетесь к себе в имение. Один. Ясно?
– Да, но что потом?
– Следующая станция в сторону Луганска будет Ивановка?
– Точно так.
– Пусть там встретит нас ваш доверенный человек. Есть такой?
– Да. Григорий, мой камердинер.
– С возом, груженным сеном.
– А…
– Именно, вы правильно догадались. Григорий спрячет нас под сеном и доставит в имение. Вы же за это время добываете ружья. Все понятно?
– Но зачем такие тайны? Почему мы не можем прямо сейчас поехать ко мне?
– Тогда бандиты не нападут. Трое новых защитников. Это слишком много для них.
– Так и хорошо, что не нападут! – радостно воскликнул Савельев.
– А нам надо, чтобы напали, – тихо сказал ему Алексей.
– По-о-нял… – протянул помещик, потоптался в растерянности и пошел к выходу.
На улице Лыков незаметно осмотрелся. Вокруг толкался народ, стояли какие-то возы, с подошедшего поезда валила целая толпа. Наблюдателю было где спрятаться.
Отмахнувшись от нанимателя, сыщики направились на станцию. Савельев, как и было оговорено, семенил следом и тряс бумажником. Наконец отстал и понуро двинулся к своей бричке. Удастся ли ему собрать оружие? Против пяти винтовок ночью будет туго.
Выждав часа два, агенты с Лыковым сели на поезд и проехали одну остановку. Когда сошли, их уже ждал мужик гвардейского роста, хваткий и надежный на вид. Он быстро забросал гостей сеном и куда-то повез. Ехали долго. У Лыкова чесалось все тело, хотелось поскорее вылезти и отряхнуться. Но нельзя – дважды по пути с Григорием кто-то заговаривал.
Когда не чесаться стало уже невозможно, телега въехала во двор. Стукнули ворота, и раздался голос Сергея Ильича:
– Вылезайте, господа!
Сыщики выбрались наружу и отряхнулись.
– О, благодарю вас, благодарю! – запричитала она. – Все нас бросили: и кухарка, и дворник, и конюх. Один Григорий остался. Если бы не вы…
– Успокойте детей, – сказал ей Лыков. – Да и сами тоже… Чаю хоть выпейте, что ли. Обещаю: ничего дурного с вами не случится.
