Рядом с тихо отдававшимся шагом он замер. Словно подслушивая незнакомый шепот из глубины комнаты, а затем, услышав свой голос в ухаживающей рации, понял, что несет ответственность за этот загадочный звук. Проникновенно прозвучал вопрос: "Стоит ли?". Он шагнул к креслу и внимательно оглядел его — будто снаружи наблюдал за чем-то угрожающим, что вырвалось из темноты....
А только не мешает нам с вами подготовиться ко встрече. – Гиацинтов смотрел наружу с непонятной Леньке тоской. – Уж больно много их там. Не верится мне, что в симбирском бюро столько служащих.
– Уехать от греха? – вслух рассудил Ленька.
– А она? – Темный мотнул головой в сторону хозяйской половины дома. – Напужается, да и родители от такой спешности рады не будут, почуют подвох.
– Зачаровать их!
– Хорошо, а дальше? Куда мы? Поезд только завтра. Найдут, нагонят.
– У меня боевой жезл есть. Служебный. А еще несколько своих амулетов – и охранных, и атакующих.
– У них тоже есть, не сомневайтесь. – Гиацинтов, по виду, лихорадочно просчитывал что-то. – Кабы знать, что им надобно! Хотя тут я, кажется, и без подсказок догадываюсь. Сделаем вот что: вы теперь ступайте, обработайте Анну Витольдовну. Дали вам средства для этого?
– Дали. Сделаю. А вы что?
– Я попробую защиту на дом наложить. Плохо то, что дом большой, всех щелей не заметишь! – Он досадливо поморщился, вздохнул. – Кабы оба мы одного цвета были! Вдвоем бы сподручнее…
Ленька достал саквояж, в котором, кроме амулетов, ничего другого сейчас не было, и заспешил в хозяйскую половину.
Страха он пока не ощущал, но тревожиться – тревожился.
Зайдя в гостиную, он сразу заметил барышню, покорно выслушивающую наставления маменьки. Кашлянул вежливо и позвал:
– Анна Витольдовна! – Она обернулась к нему.
Пока девушка шла, он поставил саквояж у ног, раскрыл и вынул из него сразу оба свитка, развернул и с этого момента стал смотреть сквозь Сумрак.
Барышня приблизилась.
– Вы уж извините, что отвлек по пустяку! Знаю, что на то слуги есть, но бегают-с, в дорогу вещи собирают-с, стыдно и занимать-то их. А у меня тут несколько бумаг ненужных, выкинуть бы! – Он одним движением разорвал сразу оба листа перед ее лицом; взмыли с исписанных страниц светящиеся в Сумраке символы, часовыми цепочками потянулись строчки, окутали, опутали Анюту с ног до головы, заплелись в волосы навроде лент.
Он протянул ей клочки, а она изумленно на него посмотрела (экий чудак!), но все-таки взяла.
– Аннэт, ради Бога, простите, это только предлог был, чтобы вас поближе подозвать! – едва слышно зашептал он.
