В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
На колонну рекрутов, что в Тифлис шла, горцы напали, если бы не хорошее охранение, так побили бы всех новобранцев или к себе в горные аулы, в рабство угнали. Да и то ведь, какое бы охранение при них ни было, а полсотни людей всё одно тогда потеряли. Я вам десяток казаков при опытном уряднике дам. С ними вам идти легче будет, для них ведь та дорога привычная.
– Две сотни вёрст здесь до Тифлиса весь общий путь, ваше благородие, – рассказывал старший от казаков урядник Юдин. – И самый трудный участок как раз этот, в ущелье.
– Кузьма Мокеевич, ведите колонну, – распорядился Кравцов. – А я к господину майору, попробую с ним поговорить и поторопить егерей.
Подпоручик развернул лошадь и вместе с трубачом поскакал назад, туда, где шла пехота.
– Подтянись! – крикнул вахмистр, оглядывая ряды драгун. – Ружья из бушматов долой. За плечо!"
"Тимофей вытащил своё, освободил его от зачищающего казённик кожаного чехла и приоткрыл полку замка. Пороховую затравку не вытрусило, она была на месте, и он перекинул кавалерийский мушкет на спину. То же самое проделывали сейчас и все драгуны из его взвода. Здесь начинался самый опасный участок всего пути.
– Тихо, тихо, Чайка, – Тимофей осторожно вёл за собой кобылу и, протянув руку назад, погладил её морду. – Не волнуйся, вот ещё немного пройдём, а там уж и спокойнее дорога будет.
Лошадь, как видно, чувствовала участие человека и, фыркнув, опустила ему голову на плечо.
Погода была пасмурная, тяжёлые, свинцовые облака тянулись у черных горных вершин, а некоторые и вовсе их закрывали.
