В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел....
Общая артельная касса была уже худой, и из приварка обычно подкупали всего пару фунтов мясной мякоти. Её хорошо разваривали с тем порционом, который выдавался у гарнизонных провиантмейстеров, добавляли в котлы соль, немного лука и морковки. Получалось вполне себе вкусно и сытно. К тому же на каждого, помимо этого, приходилось ещё по караваю чёрного хлеба, выдаваемого на сутки. Учитывая, как уже успели опостылеть казённые сухари, это был просто праздник живота. После обеда драгун обычно ничем не нагружали, у них было несколько часов свободного времени, и Тимофей отпрашивался у Еремея Потаповича в город.
– Чтобы засветло возвращался, и это, гляди, Гончаров, без глупостей там! – хмурил брови унтер-офицер. – Потом мне расскажешь, чего и где интересного видел.
– Есть возвращаться засветло и без глупостей, – вскидывал к каске ладонь молодой драгун и выходил в начищенных до блеска сапогах на улицу.
– Грамотный, кулютурный, а рассказывает так, что аж заслушаешься, – кивнул ему вслед Антип.
– Знаю, вот потому и отпускаю спокойно, – хмыкнул унтер. – От любого комендантского патруля Тимоха отбрешется, не то что вон вы, лапти! Да и самому послушать его интересно. Вон он как в прошлый раз про грузинскую царицу Тамару чесал, про её первое замужество с сыном русского князя Боголюбского, про его изгнание отсюда как великого бражника и про расцвет при той царице Грузии. Спрашиваю его: где же ты об этом наслушался? В монастыре местном монахи рассказали, отвечает. Воот, понял, как оно? Тебя бы, небось, в кабак местный понесло.
А Тимофей в это время топал по мостовым Старого города с его узкими улочками, сохранившими и сейчас черты древней застройки. Сегодня его путь шёл на правый берег Куры, туда, где напротив крепости Метехи высилась древнейшая во всём регионе крепость Нарикала.
«Жаль вот только, что Лёнька слился, – думал Гончаров, оглядывая массивные стены цитадели. – Вместе было бы нам веселее. Но не силком же его тащить туда, где, как он выразился, словно помешанный будет часами таращиться на замшелые камни».
Несколько часов, проведённые в Старом городе, пролетели незаметно, и теперь усталый, но довольный Тимофей шёл в сторону расположения своего взвода. В это время на улицах было довольно многолюдно. Прямо перед ним седобородый старик в рваном кафтане вёз на ослике что-то во вьючных мешках. Навстречу попались три женщины, старательно закрывающие лица.
