В пещере Торатау, где свет изнывает под жестоким южным солнцем, Дима вновь задерживается в постели. Мама его упрекает за каждый час, когда он остается без дела — ребята скоро приедут, и рюкзак ещё не собран. Здесь воздух острый как лезвие, а сознание пытается вернуться из телеги ковчега в мир обычных дел.
– А вот теперь чётче шаг! Ногу взяли! Раз! Раз! Раз, два, три! – задал Одиноков счёт строевого шага. – К депо подходите, вот и покажите, что вы из Оренбургской губернии, из далёкого Приуралья, и что тут орлы, а не снулые утки маршируют! Раз! Раз! Раз, два, три!"
"Передача прибывших прошла буднично. На широкий, гораздо более протяженный, чем в Уфе, плац вышли несколько военных в офицерских мундирах. Всех новобранцев пересчитали по головам и передали во власть местных унтеров.
– Прощайте, братцы! – крикнул рекрутам капитан Одиноков. – Спасибо за службу! Два месяца мы с вами в пути были, никаких неприятностей у нас не возникло, о чём я и доложу местному начальству. – Удачи вам, ребята, глядишь, и свидимся когда-нибудь, а Бог даст, так и послужим ещё вместе.
Пётр Александрович повернулся и пошёл вслед за местными офицерами к большому зданию рекрутской управы.
– Носки по линии выровняли! Как в строю стоим, болваны?! Смирно всем стоять! – раздались окрики унтеров. – Совсем разболтались за эту дорогу?! Забыли, кто вы есть такие?! Ну мы это вам быстро напомним!
– Вот и всё, прощай, вольная жизнь, – здравствуй, депо, – негромко проговорил Фрол. – От чего из Уфы ушли, к тому тута и опять пришли…
Разместились в старом, построенном ещё в начале прошлого века, а то, может, и позже, капитальном строении. В большом зале с толстыми каменными стенами и сводчатыми потолками стояли длинные ряды таких же, как и в Уфе, двухэтажных нар.
– Здесь когда-то давно, ещё до царя Петра, неженатые стрельцы проживали, – важно рассказывал назначенный на должность отделенного командира ефрейтор, – а потом уже для солдат из крепостного полка казармами энти вот дома стали. Так, кто немолод, того ближе к печи подселяем. Ты, ты и ты, – кивнул он на Захара, Антипа и Илью, – ну и тебя, что ли, сюда? – ткнул он пальцем в Лёньку. – Уж больно щупленький ты какой-то.
– Господин ефрейтор, да я бы лучше с другом, – кивнул тот на стоящего рядом Тимофея. – Прижились мы уже с ним рядом.
– Ну, ежели прижились, тогда ладно, – согласился ефрейтор. – Тогда твоё это место будет, – ткнул он в Никиту. – Это сейчас здесь пока что ещё не холодно, а в декабре месяце такая жуткая метель закружит, морозы лютые ударят, а со степи всё время ледяной ветер будет дуть. Одно спасение – это печи, без них каменные хоромы мигом застывают. Дров хороших не напасёшься на их протопку. Тут семь таких вот огромных, как у нас, казарм стоит, а ещё и управа, мастерская и прочие постройки.
