В темном помещении, где кажется, что каждый камень скрывает дыру в иное время и пространство, вы очки оказались среди чужаков. Ночная кашляющая лошадь и хладнокровный мужской окрик – признаки места, куда не следует входить. Ощущение беспомощности и случайного путешествия нарушает границы реальности до самого глубины души....
За что боролись…
Светлые, почти прозрачные глаза его величества сердито вспыхнули. Он недовольно поджал губы, однако, никак не отреагировал на такую непочтительность.
Я новыми глазами взглянула на держащего меня на руках дракона – кто ты, Родерик Сторвилл?
Разве с царственными особами можно так разговаривать – почти угрожающим тоном и на «ты»? Причем, в присутствии огромного количества свидетелей."
"Хотя, нет: кто-то, или Родерик, или сам король, успел отгородить нас троих защитным, чуть заметно мерцающим куполом, так что обошлось без свидетелей.
И тем не менее, я хорошо помню, как бедная Делайя разговаривала с белокурой принцессой, гулявшей по академии под ручку с Родериком: исключительно на «вы» и очень почтительно. Значит, тут не принято панибратство с власть имущими.
Вспомнив про ведьмочку, я опять почувствовала нарастающий комок в горле и быстро задышала, чтобы меня не стошнило.
– Тебе плохо, Лиззи? – Родерик тревожно заглянул мне в лицо.
– Чем вы ее поили, Родерик? – спросил король и принялся водить вокруг меня руками.
В ответ на это Родерик аккуратно пересадил меня на пол, сам текучим движением поднялся на ноги, загородив меня от короля, и предупреждающе рыкнул:
– Дангор! Я уже сказал.
Ответ короля звучал спокойно, но у меня мурашки побежали по коже от страха:
– Ты знаешь, что не можешь претендовать на нее единолично.
– Связь. – это слово Родерик произносит так, будто оно все объясняет.
– Связь пока еще можно разорвать. И это будет сделано, Родерик.
Почему у меня ощущение, что эти двое говорят обо мне? Причем не просто говорят, а делят, будто я одна на двоих шапка в лютый мороз.
Родерик взмахнул рукой, и теперь они с королем были отгорожены и от меня – я смотрела на них в профиль, видела шевеление губ, но до меня не долетало ни одного слова.
Зато замечала, что лицо Родерика с каждой секундой все больше и больше мрачнеет, и это меня пугало.
Кое как я села и протянула к защитному куполу руку. Он был плотный и упругий, будто сделан из мягкого пластика. Я размахнулась и с силой ударила по нему рукой.
Не знаю, почему я это сделала, – словно кто-то шепнул мне на ухо поступить так. На месте моего удара тонкая сфера беззвучно лопнула, и я услышала слова короля:
– Ты отдашь ее, Родерик. Сделаешь это во имя государства.
