В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
Огляделась на поляне – где-то тут остались валяться похищенные из деревни вещи. Их надо было найти. В путь лучше отправиться приличной дамой, а не помесью мясника и вурдалака.
– Эй! Ты избранная?.. – окликнули вдруг из кустов.
– С чего вдруг?! – Вздрогнув, Евгения обернулась на голос, ухватив поудобнее сковородку.
– Других живых женщин возле драконьей пещеры не бывает, – из зарослей осторожно высунулась голова знакомого шамана.
– Может, и избранная.
Популярное в фэнтезийных книжках слово почему-то раздражало.
Нет уж! Они с соседом были честно избранные в правление дачного кооператива, а теперь их избрали не спросясь. И хоть бы куда-то в приличное место…
– Ты глас нового дракона? Чего он желает? Чего ты желаешь? – угодливо засуетился шаман, радостно потирая руки."
"Ну, логично: если есть избранная, значит, и дракон целенький где-то неподалеку. И получается, все тут уже в курсе, что старый умер.
– Чего желает дракон? – задумчиво прищурилась Евгения. – А подожди-ка здесь, скоро вернусь.
Она подхватила найденный мешок, закинула его на эшафот, забралась по горбылям, съехала по веревке вслед за скинутыми вниз вещами, предусмотрительно обмотав руки тряпками. И постаралась при этом снова не раскиснуть, так как неудобный способ без Матвея становился уже привычным.
Но долго сетовать на судьбу боевая дачница не умела.
Пленный во время ее отсутствия отполз подальше от драконьих зубов и попытался перетереть веревку о подходящий камень. Получил в очередной раз по затылку и в ужасе зажмурился, когда Евгения, не стесняясь невольного зрителя, разделась и полезла в бассейн мыться.
– Можешь не благодарить, – хмыкнула она десять минут спустя, натягивая чистое платье и под него – полотняные мужские штаны в качестве нижнего белья.
Потом подошла к малиновому от смущения парню и хихикнула, оценив его реакцию:
– Ну-ну.
В конце концов Евгения отрегулировала веревочные путы на пленном так, чтобы он мог встать и самостоятельно просеменить к выходу. Ибо хватит на ее горбу ездить.
