В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
А то удумала… – разворчался Матвей, быстро перехватывая у соседки ее груз. – Моя женщина ничего тяжелее сковородки поднимать не должна!
Евгения даже не стала спорить ни с «моей женщиной», ни со сковородкой. Только тихонько фыркнула себе под нос. Отдала Вика и быстро нашарила связку ключей рядом с битыми консервами.
– Пошли… наверное, ко мне в башню. Там есть где спрятаться. Вряд ли рыцари будут искать дракона у дамы под кроватью.
– Это они зря, – довольно ухмыльнулся Матвей. – Мы, драконы, большие ценители женщин и их кроватей.
– Я тебе дам женщин! – рыкнула в ответ Евгения и сама удивилась – как-то уж очень по-драконьи у нее получилось.
– Спасибо, ближайшие пару лет ни на кого, кроме тебя, смотреть не хочу. Насмотрелся до изжоги, – рассмеялся мужчина.
– Пару лет… пару лет еще прожить надо.
Ворчать на Матвея было настолько приятно и привычно, что Евгения не могла остановиться. И это при том, что они уже открыли дверь и настороженно высунулись во дворик.
– Ну вот, а я на другой ответ надеялся. – Мужчина якобы обиженно фыркнул, но потом напрягся, прислушиваясь к звенящей тишине.
– Какой есть… – Евгения тоже вглядывалась в темноту и, по давнишней кухонной привычке, принюхивалась. Что-то изменилось, пока они были в подвале.
– Куда-то торопимся? – ехидно поинтересовалась материализовавшаяся из тьмы женская фигура.
– Джослина?! – Евгения так удивилась, что непроизвольно повысила голос. – А ты здесь что…
– Пришла забрать то, что принадлежит мне! – злобно прошипела блондинка.
– Ну и вали, забирай.
– Ни при чем, иди, куда шла. – Пренебрежительно ухмыльнувшись, блондинка направилась к Матвею. Подойдя вплотную, она брезгливо ткнула пальцем в грудь Вика: – Фу! Брось это!
Неизвестно, чего именно она ожидала, но уж точно не пинка под зад от Евгении. Та стесняться не стала. Она всегда нервно реагировала, когда кто-то, во-первых, пытался навредить ее подопечным детям, а во-вторых, пытался указывать ее мужчине.
Но, к сожалению, блондинка устояла. Зато Матвей все же положил Вика на землю и огляделся с таким видом, словно ущерб на клумбах оценивал.
– Сбрендил?! – возмутилась Евгения, одновременно отступая на полшага от развернувшейся блондинки. Рожа у той была на редкость злющая.
