В полной мере окутанная мраком летний вечер с шумно топающей по кирпичу старой «Волгой» и рыданьем гортензий, это первые кадры из жизни Евгении Ниловны. Но все еще больше дрожит под прикрытием мирный домашний шум — прерывистая злость матового стекла кастрюльки и вырывшиеся за улицу слова хитающей женщины о вине своего мужа. В этот момент внезапно появляется Матвей Нестерович с его душевной болью, словно дракон под прикрытием мирного быта....
Дорогу туда Евгения нашла только потому, что за ней прискакал Вик, за руку с какой-то мелкой девчонкой, на вид лет тринадцати, не больше.
Девчонка смотрела дерзко, ее короткие светлые косички торчали, словно рога у козы, и Вика она держала за руку крепко, будто опасалась, что тот выдернет ладонь и убежит.
Парень посматривал на нее с ласковой снисходительностью и широко улыбался.
– Тетя Женя, я помогать пришел! А это Брусничка. Она тут все знает.
– Вы мои умницы! – умилилась Евгения и на Брусничку посмотрела так же ласково, как на пацана.
– Это моя, – шмыгнула носом девчонка и наклонила голову, став еще больше похожа на бодливую козочку.
– Ага… и ты за ней лазила в пещеру?
– Ну и лазила, ну и что… у меня другой сковородки нету! Как мамка с папкой померли, так пришлось почти всю утварь раздать, чтоб запасы были на зиму мне и брату. А эта сломанная была, я сама починила!
– Угу… – Евгения мысленно сняла все претензии к кривой ручке и нечищенному чугуну.
– Знаю, – убедившись, что ругаться никто не собирается, Брусничка приободрилась, – на ярмарку надо. Но она только по осени. А пока можно пойти в деревню и сказать бабам, чтоб поделились! Вы же глас дракона, а не просто какая-то… пришлая.
Кажется, малышка не очень-то любила односельчанок.
Эти люди, конечно, дикари. Невинных теток в низине ловили и дракону скармливали. Но других-то все равно нету. Придется воспитывать тех, что имеются.
Вот так она и оказалась в боковой долинке – узкой, неудобной и тесной. Изрытой землянками, словно крутой берег ласточкиными гнездами.
За то время, пока шла драконоспасательная операция, люди успели перетащить сюда из опустевшей деревни все, кроме самих домов. Каждой тряпке, каждой щепке нашлось применение. Привели даже овец и коз – в дальнем конце долинки плетнем был огорожен загон, где блеяло небольшое стадо. Очень небольшое.
Мда… впрочем, горцы во всех мирах жили бедно. Мало места для пашни, мало пастбищ. Не с чего жировать.
