В 60-е годы обычные советские семьи, но наша — не типичная: офицеры и евреи. Вместе они делают нас уникальными. Книга рассказывает о юных героях из таких семей, где обыденность переплетается с загадками и невероятными открытиями.
В данном случае располагал Он посредством первых читателей моих заметок, своими одобрительными откликами подвигавших на их продолжение. Спасибо за это Эрике Вороновой, Варе Горностаевой, Игорю Сакурову, Андрею Станюковичу, Григорию Чхартишвили, а также «акунистам» Дмитрию Дуровину, Светлане Капитульской, Ольге Леонтьевой, Славе Маламуду, Игорю Муращику, Ани Николовой, Станиславу Птахе, Борису Чижевскому и другим, знакомым мне только по «никам».
Но и этих отзывов не хватило бы на преодоление моего антиграфоманского комплекса, если б не поддержка, конструктивная критика и — не скрою — хихиканье той, что частенько глядела на экран из-за моего плеча: моей жены Леанны Черейской.
Отдельное спасибо моим друзьям, любезно предоставившим фото из своих личных архивов: Владимиру Баранову, Леониду Зелигеру и Либби Коскас и Юрию Рутенбургу.
Благодарю членов группы «Воздвиженка» на Одноклассниках. Ру за фото нашего городка. I am obliged to Prof.
Иллюстрации к книге
Папа и я в Воздвиженке.
Дедушка с бабушкой в начале 50-х.
Заботами бабушки с дедушкой, экипированы мы были по первому разряду: и чемоданы у нас были, и баул, и даже несессер с щеточками и флакончиками.
Приехали мы на Ленинградский вокзал и пошли с него на соседний Северный компостировать воинскую плацкарту и получать комендантскую бронь.
Вышли наружу и пошли, разумеется, на Красную площадь.
Справа: Накупили мы любимого и мной, и мамой мармеладу…
Работники метрополитена носили форму с погонами.
«Открыт с 15» — а около него уже с утра толклись стиляги — излюбленная мишень пропагандистских плакатов.
Хозяйка Медной горы — утраченная и чудесным образом воскресшая.
Такой красавец паровоз вез нас на Дальний Восток. Он состоял только из купейных и мягких вагонов, а посередине — два вагона-ресторана один за другим.
После Новосибирска сидение целыми днями в вагоне с редкими выходами на станциях стало порядком прискучивать.
На железной дороге царила практически военная дисциплина
Этот машинист носит звание «техник-лейтенант тяги»
Сервис в поездах и на станциях был неисчерпаемой темой карикатур.
