В 60-е годы обычные советские семьи, но наша — не типичная: офицеры и евреи. Вместе они делают нас уникальными. Книга рассказывает о юных героях из таких семей, где обыденность переплетается с загадками и невероятными открытиями.
Такие китаяночки запали мне в душу на новосибирском перроне"
"В 1955-м на Восток и через полгода обратно мы точно ехали по Кругобайкалке, а вот последующие разы уже выезжали прямо на станцию Слюдянка.
Бюст Сталина в забайкальской скале. Такие кустарные открытки продавали в поездках.
Вряд ли изготовители этой надписи до этого видели еврейские буквы.
«Капитан Черейский телеграфно приказал выходить Манзовке. Полковник Симин».
Командно-диспетчерский пункт — «вышка», на верхнем этаже состоялся исторический диалог маршалов.
КЩ — «каркасно-щелевой».
Дом офицеров Советской армии им. Ворошилова (ДОСА).
Начпрод одного из наших полков после выхода в запас устроился заведовать вокзальным рестораном станции Ворошилов-Уссурийский.
Большинство воздвиженских мальчишек были согласны с этим призывом.
С честью или нет, а приходилось носить.
В магазинах ассортимент был отнюдь не тот, что на картинках из справочника по товароведению.
Девочки тогда еще учились отдельно от мальчиков, но не в Воздвиженке.
Примерно так выглядела моя подружка Марина.
И мы с мамой внесли вклад в укрепление советско-китайской дружбы, но, видно, недостаточный.
В подарок будущим китайским подругам наша делегация везла лучшие советские духи.
Памятник советским летчикам в Чанчуне.
Военный санаторий под Владивостоком
Только я открыл рот, чтобы поинтересоваться числом цилиндров и мощностью двигателя нашего будущего лимузина, мама так на меня посмотрела, что я чуть было язык не прикусил…
Мы так и не накопили…
Мы с дедушкой во дворе на переулке Крылова.
Наше семейство в квартире на Аптекарском переулке еще до отъезда на Дальний Восток.
Дедушка Марк Борисович и бабушка Софья Александровна Симины, а между ними сидит бабушкина сестра Женя.
Так примерно выглядел Ворошилов на маминой вышивке.
Невский проспект в начале шестидесятых. Справа знаменитое ателье «Смерть мужьям».
Справа: На углу Невского и улицы Софьи Перовской. Мой первый «взрослый» галстук был куплен в этом магазине.
Папа после демобилизации.
Свидетельство о смерти моей бабушки, папиной мамы, в блокадном Ленинграде. «Безбелковые отеки» означает «от голода».
Чисто жилым был и наш дом № 3, хотя в конце XIX века в нем помещалось Управление по постройке Средне-Сибирской железной дороги.
Угол Аптекарского и Круглого переулков. В окне слева за дорожным знаком сидела Чуринихина обезьяна.
Марсово поле. Родной Аптекарский — сзади длинного ряда домов.
