В восемь утра башни Эльдрейни зазвенели механические часы, и я с гневом приземлилась на улице. Выпрыгнув из сумки, я скрылась в белой дымке и преобразилась в человека. Покурившись вдоль изысканных арф, я окутала себя легким паром. Здесь царила не только шум стальных механизмов, но и живописный звук музыки, наполняя воздух загадочным ощущением....
Всем не терпелось получить больше могущества.
Дядя тихо произносил формулы призыва высшей нечисти, и я не могла разобрать ни слова, но сердце заколотилось, как безумное. Я вцепилась в Альтена и чувствовала, как истончается граница между Нижним миром и нашим. По земле побежали морозные узоры, небо вмиг омрачилось тучами, и солнце скрылось за ними.
Шипящие звуки срывались с губ дяди, а из-под земли то там, то здесь начали появляться невиданные, страшные чудовища. Гигантские демоны простирали свои крылья, как у летучих мышей, и смотрели слепыми глазами так, что я слабо вскрикнула.
— Антимагия, — проговорил мой целитель рядом. — Кэр, ваша антимагия! Что с ней? Просыпается?"
"Я замотала головой. Любая попытка вызвать голубые искры и разомкнуть оковы на запястьях завершалась неудачей. Между тем, дядя продолжал читать свои формулы. Земля целиком покрылась льдом, с небес посыпался снег, проникая через купол, и дул холодный ветер.
— Королева фей! Привели королеву фей! — раздались крики магов. Я видела, как они ежились под снегом и ветром, прикрывая головы синими головными уборами, кутаясь в свои одежды. Оглянулась — глава Сайнистерского Ордена стоял с одной стороны от феи, а Каль-Аэрд — с другой.
Как сияла корона на её голове! Как прямо держала голову Мэйя, несмотря на всё, что произошло! Она сдалась, чтобы не допустить гибели своего народа, но какой ужас должен был сейчас царить в её душе!
— Ж-ж-ж! — мимо нас метнулась, яростно жужжа, пчела.
— Нет! — Я рванулась вперёд, но Альтен удержал меня. — Не смей убивать моего друга!
— Если он проявит благоразумие, — ответил дядя, удерживая в кулаке притихшую пчелу, — то ничего страшного с ним не случится. Успокойся, Кэрхильд, — в голосе его прозвучала забота, казавшаяся сейчас такой неуместной и даже фальшивой, что я не поверила.
Какая уж тут вера?! Я смотрела на него, и снова, как там, в библиотеке, казалось, что в сердце мне воткнули ледяной коготь. Но всё равно… Сколько ни ищи, во мне не было ненависти к дяде. Чего-то не хватало для этого. Наверное, как раз жертвоприношения.
— Она идёт! Сама! — закричали колдуны, и мы с Альтеном обернулись почти одновременно.
