В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
Достала один подсоленный сухарь, начала сосать на ходу. Съела б и больше, да побоялась. Потому что непонятно, как кормиться, когда припасы подойдут к концу. Ягоды — поздняя малина да костяника под ногами — это баловство, а не еда.
К полудню мне повезло — я вышла в широкую лощину, заросшую кустами лещины. Сами орехи пока не созрели, были, как говорят, восковой спелости, в ещё зеленоватых скорлупках. Но ядрышки оказались вполне ничего — крупными и съедобными. Остановилась, только набив мешок орехами под завязку А напоследок вырезала себе хороший дорожный посох — прямые стволики лещины для такого как раз отлично годятся: с одной стороны — палка, с другой — рогатина.
Попадались грибы. На сыроежки я внимания не обращала, а вот найдя выводок крепких чистых боровиков — задумалась, что бы с ними сделать? Еда хорошая… только как их готовить, если нет ничего, кроме чайника? Выходило, что или нужно сушить порезанные грибы на жарком солнце, или, да, варить в чайнике.
К вечеру поняла, что убрела неведомо куда. И успокоилась — теперь от меня ничего не зависело — я так плутала, что назад к Красным Соснам мне вряд ли выйти. Значит, пойду вперёд.
Ближе к закату я выбралась на берег широкой, текущей с юга на север реки. Ох! Мне ж надо на тот берег. А как? Страшно. Ведь ясно — течёт на север, значит, впадает в топи у Тихого озера. А там твари водятся похуже зверья из Запретных гор.
Рассудив, что в топях у Тихого озера я точно ничего не теряла, повернулась на юг и пошла вдоль берега, разглядывая полосу у воды: если тут есть коркодилы, наверное, должны быть и коркодиловы следы? Пока шла, подобрала на мелководье десятка полтора крупных устриц. Вечером разведу костёр из плавника, попробую испечь.
Наконец, заметив в песчаном обрыве большую промоину под корнями, решила, что пришла — тут и заночую. Может, сегодня высплюсь…
Устриц я успела испечь до того, как село солнце. На вкус они показались странными и даже неприятными, но привередничать не приходилось. Еда — она и есть еда. Охотник из меня никакой, разве что попаду в козу с десяти шагов камнем, а сухарями сыт не будешь.
Умылась, вскипятила воду в чайнике, напилась.
