В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
Ливая ахнула, Ортей выругался нехорошим словом и, занеся кулак, шагнул ко мне. В этот раз уходить от столкновения я не стала. Увернулась, ткнула двумя пальцами в руку Ортея повыше локтя — и та повисла плетью. Вздохнула:
— Предупреждала.
— Так поступать с отцом!
— Ты мне не отец. А если и был кем, то перестал, когда за Гара против воли просватал. Но сделанное мне я простить ещё могу, а вот смерть бабушки Рилы не прощу. Ты же тогда проводить её не дал, хотя знал, что она плохо видит. Это из-за тебя она на сырой земле два часа стыла, пока ты норов показывал.
Ениф чуть качнул головой, прищурился, разглядывая меня и что-то прикидывая. Потом кивнул:
— Ортей, я сделать ничего не могу, девка в своём праве.
— Моё имя — Шиана тер Сейшерт. И сейчас мы составим новый документ. Дом и поле принадлежат теперь мне. Но я отдаю их в аренду за невысокую плату. Арендатор обязуется платить ежегодный налог в казну, что, впрочем, вы делали и до меня, а ещё следить за могилами на кладбище и держать их в порядке.
И закончила:
— Лив, ты согласна стать моим арендатором?
Ливая растерянно уставилась на меня, потом на Ортея, очевидно, ожидая решения супруга и повелителя.
Ну, вот и всё.
Когда мы шли назад к дому — я хотела забрать книгу матери — Лив заговорила:
— Ты зла на Ортея не держи. Он добрый, только жизнь тяжёлая…
Когда-то я, почти слово в слово, это уже слышала. Посмотрела ей в глаза:
— Лив, а ты бы Белёну за Гара отдала?
Лив потупилась.
Вот то-то же.
Уже на обратном пути, когда уходила одна с книгой под мышкой — желающих проводить меня отчего-то не нашлось, — у колодца встретился Бор.
Точно не узнал…
— Пялиться на чужих невест — дурная примета, — сообщил невесть откуда возникший Киршен, нарочитым жестом прикоснувшись к рукояти меча.
Бор потупился. И, замявшись, неловко поклонился нам обоим. А мне стало весело.
