В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
Я, как самая в семье бесполезная, отвечала за то, чтобы остальные могли выспаться. И не спала сама. Вот тогда-то бабка Рилея и попросилась в баньку. Сначала отчим возражал, мол, баня для другого нужна, но тут бабка показала норов: напомнила, что и изба, и поле — это всё досталось от её дракона. И бумага о том есть. Так что банька для старухи — наименьшее, что Ортей может сделать. Уж если пришёл почти на готовое, пусть хоть другую баню сам себе построит! Лес рядом, за брёвна платить не надо. Найми одного-двух помощников, за пару недель управишься!
Скандалили два дня, а не разговаривали ещё почти год.
А у меня появилось место, где можно посидеть спокойно. Бабка Рила, которой я относила еду три раза в день, смотрела на меня подолгу, качала грустно головой:
— Эх, Шини, в отца ты пошла. И волосом, и лицом… Хоть бы судьба у тебя по-другому сложилась…
А мне нравилось слушать рассказы про деда. Очень хотелось понять — как это, быть драконом? Как летать по небу? Колдовать? Может, и во мне есть эта сила?
Увы, Рила помнила мало.
— Он иногда сядет у стенки, скрестив ноги, и сидит так час, два… Называл это метировать. Или медировать? Прости, детка, не помню, и какой толк в этом медировать — мне неведомо.
Я попыталась прояснить это сама, при всяком удобном случае усаживаясь, скрестив ноги, но только нарвалась на отповедь отчима. Тот сначала поинтересовался, что за странности, потом посмеялся, сказав, что чем бы ни занимался дед, а во мне драконья часть слишком мала, чтоб вышел толк.
Я ещё и девкой-то не была, но кривых ног всяко не хотела. Впрочем, насчёт замужества тоже не была уверена — вспоминая стоны умиравшей матери и глядя на то, как переваливается Лив с огромным животом — она как раз в ту пору носила четвёртого, — острого желания найти половинку своего сердца, как пелось в песнях, почему-то не возникало.
До тех пор, пока однажды, пойдя за водой к колодцу, я не увидела, как Бор колет у крыльца дрова. Я даже не поняла, что застыла, пялясь на раздетого до пояса светловолосого парня, пока меня не пихнули кулаком в спину.
— Син, чего встала, тропинку перегородила? Ты за водой или как? — голос хохотушки Тиры вырвал меня из столбняка.
Я покраснела до макушки и заторопилась к колодцу.
Вот только сам Бор на меня никакого внимания не обращал… Да и понятно.
