В этой глухой деревне у озера жила простая женщина, но дракон ее жизнь перехитрил. Открытый небесами склон саранчами ломился под солнечным светом, а она готовилась к последней поросле клубники — и в этот момент она отчетливо почувствовала на себе взгляд дракона. Круглое зеркало природы утонуло во взгляде чудовища. Воздух вокруг сгустился, словно стеклянная кружка надежды....
— Открой! — громче, настойчивее.
— Уходите. Хотите что-то сказать, так сделайте это днём.
Сунула в рот кулак и тихо-тихо отступила назад, к кровати. Засов крепкий, а шуметь он вряд ли станет.
Села на край постели, прижала к животу подушку и сидела долго-долго, пока так, сидя, и не задремала. А проснувшись, решила, что Янис точно ушёл. Когда легла наконец на постель, оказалось, что подушка почему-то мокрая. Перевернула её сухой стороной, хлюпнула носом и уснула снова.
И приснилась мне бабушка Рилея.
— Шини, запомни, не отдавай то, чего себе не простишь. Может, крыльев у тебя и не будет, но право держать голову высоко и у людей есть.
И по волосам погладила.
А я проснулась.
За окном уже серел рассвет, скоро подниматься. А я задумалась над тем, что во сне видела. Словно бабушка Рилея с того света явилась, чтобы совет дать.
Только как ему следовать? Что я должна делать, чтобы потом не жалеть?
Наверное, в первую очередь не торопиться. И помнить, что я — никакая не Линда. Я — Шиана и ушла из дома для того, чтобы найти свою долю и узнать, может ли мне принести хоть что-то драконья кровь. И слезами да вздохами тут ничего не решишь и никак не поможешь. Начну-ка с того, что давно собиралась сделать, — поищу в библиотеке книги о магах и драконах. Может, что-то и прояснится.
Но прояснилось совсем другое, причём неожиданно.
Время от времени я ходила в храм. Молилась Богине-матери, если было время — помогала Луве, и каждый раз старалась хоть словечком перемолвиться с отцом Ансельмом. Очень тот мне нравился — добрый, говорит негромко, а глаза лучистые и ясные.
В этот раз отец Ансельм сам подошёл ко мне.
— Белёна, вижу, ты в смятении. Что у тебя случилось?
А как он понял? Неужели я вот так насквозь видна?
— Ты в два раза дольше обычного у статуи Богине-матери стояла, молилась.
— Скажите, отец Ансельм, ведь вы хорошо семью Инрис знаете?
— Леди Лобелия чудесная женщина и образцовая прихожанка. Её помощь помогла нам достроить дом для странников. — Глаза отца Ансельма стали строже.
Эх, понятно. С леди он знаком много лет, а я тут лишь несколько месяцев. То есть спрашивать надо очень, очень осторожно.
— Леди Лобелия замечательная, и хозяйка прекрасная, — начала я.
