Я вошла в прихожую, на меня все обернулись от стола, я же молча скинула с ног туфли. Посмотрела на примолкших родителей, они явно не знали, как себя вести и чего ждать. На Федотова посмотрела, тот сверлил меня настороженным взглядом. А я сразу определила свою позицию, даже не заходя на кухню.
– Зря приехал, я в Москву не вернусь.
– Настя, ну, не глупи, – опять начал Рома свою песню тоном, подходящим для общения с ребенком.
– Я решила, не поеду. – Я ушла в комнату и прикрыла за собой дверь. И нервно по этой комнате забегала, пока никто не видел.
– Настя, у тебя через месяц сессия.
– Федотов, езжай домой! Я без тебя знаю, когда у меня сессия.
С кухни послышались негромкие голоса. Этот негодяй, судя по всему, увещевал моих родителей. Наверняка, говорил им, что я, в силу возраста, взбалмошна и неразумна. А он взрослый, всё понимает лучше, всё, в конце концов, решит, и, вообще, любые мои проблемы и неприятности – это его личная ответственность.
– Настя, – вступила через минуту мама, – тебе нужно учиться.
– А я не собираюсь бросать учебу. Я просто не хочу жить с ним в одном городе.
– Господи, Настя, – снисходительным тоном завел Федотов, – это Москва. Не захочешь, мы даже не увидимся."
"– Правда? – Я из комнаты вышла, на кухню заглянула. – Ты поэтому рванул за мной за двести километров? Чтобы доказать, как мы сможем не видеться?
– Странные вы женщины, создания, – качнул головой отчим, поднимаясь из-за стола и направляясь в мою сторону, вон из кухни. – Настька, он за тобой приехал. А ты ещё и недовольна. Не приехал бы – была бы недовольна, и приехал – недовольна.
– Папа, ты просто не понимаешь!..
– Ты много понимаешь. Взрослая, смотрю, стала.
Федотов вернулся к обеду, жевал и ухмылялся. Я прекрасно это видела. Я на кухню вошла. На него посмотрела, на маму. Стало понятно, что Федотов успел настроить моих родителей определенным образом.
– Рома обещал, что не станет тебе надоедать, – сказала мне мама. – Раз ты злишься на него. Просто хочет, как лучше. Чтобы ты училась.
– Конечно, – проговорила я негромко. За стол присела, а мама поднялась, налила мне чаю. Становилось понятно, что меня никто слушать не будет. У всех своя правда. Я пила чай и смотрела на Ромкины руки.
– Не злись, – попросил он, когда мы, спустя два часа, оказались в его машине. Федотов потянулся ко мне, взял мою руку и положил себе на колено. – Так лучше и правильнее. Обещаю, что оставлю тебя в покое, ты спокойно будешь готовиться к сессии.
Я кивала и смотрела в окно. Руку он мою не отпускал, я так и сидела. А потом сказала:
– Ты снял кольцо.
Федотов, оторвал свой взгляд от экрана телефона, взглянул на меня.
– Что?
Я всё-таки освободила свою руку, отодвинулась от него.