Девушка, рожденная вне брака от известного актера, вынуждена жить с клеймом «ошибки молодости». Но она решает переписать свою судьбу, найдя собственный путь к счастью и самоуважению, независимо от происхождения и чужого мнения.
Попробовала посмотреть ему в глаза, но надолго меня не хватило, и я отвернулась.
– Затем, что он мне нравится. И мне нравится, что я кому-то нравлюсь. Я имею на это право.
– Ты нравишься мне. Тебе этого мало?
– Рома, – я открыто нервничала из-за того, что он стоял так близко ко мне. И его намерения были весьма понятны. Федотов всё теснее прижимал меня к дивану и пытал пристальным взглядом. – Ты ведешь разговор по кругу. – Я в какой-то момент не выдержала, попыталась его оттолкнуть, уперлась руками в его грудь. – Отойди от меня.
Отходить Федотов не спешил, склонил голову на бок и наблюдал за моей нервозностью и попытками сбежать.
– То есть, он тебе нравится настолько, что ты готова мне изменить?
– Я тебе не изменяю! – в гневе выдохнула я. – Я, вообще!.. – снова начала я и задохнулась, сбилась на полуслове.
Рома тут же спросил:
– Что ты?
Я заставила себя посмотреть ему в глаза и не отвернуться.
– Я, вообще, в принципе, тебе изменять не могу, – проговорила я. – Потому что мы с тобой уже несколько лет друг другу никто!
– Не выдумывай. – Его рука поднялась и коснулась моей щеки. Очень осторожно, очень ласково. Федотов обвел большим пальцем мою скулу, я невольно зажмурилась, сделала взволнованный вдох.
– Рома, отойди от меня.
Я нервно огляделась, но кто мог меня спасти? В доме тишина, мы одни. А водитель, что привез меня, вряд ли кинется в дом на мой зов, даже если и о помощи.
Я вновь оттолкнула Ромкины руки от себя. Они почти тут же вернулись обратно, а его дыхание коснулось моей шеи. Я продолжала сопротивляться изо всех сил, пыталась вывернуться из его рук, из того угла, в который он меня загнал. А сердце колотилось в груди, кровь уже побежала по венам, меня бросило в жар, низ живота заныл в предвкушении, и злиться оставалось уже только на себя. Вот где, спрашивается, мои мозги, все мои доводы, которые я озвучивала Федотову совсем недавно, именно в этот, так сказать, критический момент?
– А ты представляешь, если это буду не я? – зашептал он мне на ухо. Ромкины руки подхватили меня под бедра, крепко прижали к себе, и я зажмурилась, понимая, что я бессильна, что у меня, по всей видимости, начисто отсутствует сила воли, раз я не могу взять и отказать ему, даже после всех своих правильных и возмущённых речей. – Ты представляешь, как будешь заниматься любовью с ним? Как он будет к тебе прикасаться… Не так, как тебе нравится. Целовать тебя не так, как ты привыкла. Как ты будешь лежать рядом с ним, а думать обо мне.
– Перестань.
