В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Затем продолжила, но тише и злее: – Что это я во всём виновата. Что Федотов такой несчастный, смирился с моей непостоянной актерской натурой, и нашел себе покой рядом с моей тихушницей-сестрой. А на меня, мол, рукой махнул. Потому что я испорченная своим отцом, девка! – закончила она на повышенных тонах.
Я нахмурилась.
– Аля, откуда ты всё это взяла?
– А ты интернет открывала? Ты читала, что про нас пишут?
Я головой качнула.
– Нет. И тебе бы отсоветовала это делать.
– Хорошо тебе советовать, – саркастически протянула Аля.
Я глаза в сторону отвела. Не удержалась и сказала:
– Тогда надо было быть осторожнее.
– То есть, я виновата? – ахнула сестра.
Я тут же принялась её успокаивать.
– Я не говорю, что ты виновата. Но ты должна была первой подумать о последствиях."
"Альбина отвернулась от меня, я видела, как она тяжело дышит, сбиваясь. Ей хотелось кричать, топать ногами, выместить на ком-нибудь свою злость, и я предполагала, что этим кем-нибудь стану я, если не поспешу оставить её в одиночестве.
– Я думала о последствиях, – глухо проговорила она. – Я о них думала восемь лет. Мне без конца об этих самых последствиях твердили. Федотов, родители, бабушка. Думай, что делаешь. Думай, что говоришь. Думай, что ты будешь делать, если он с тобой разведется. – Она обернулась ко мне. – Думаешь, я не хотела с ним развестись? – с усмешкой проговорила она.
Альбина всерьёз преувеличивала, как я считала. И свою роль в происходящем, и свои страдания.
– Меня даже с шоу попросили уйти, представляешь?
– Просто взяли и выгнали?
– Не выгнали, а попросили! – Альбина грустно усмехнулась. – Но сути это, конечно, не меняет. А Максим даже не вступился.
