В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Аля фыркнула, вскочила, посмотрела на меня в раздражении.
– Насть, что у тебя, вообще, в голове? Когда ты повзрослеешь?
Я отвечать не стала, только плечами пожала. Сестра вроде как направилась от меня прочь, к дому, потом вернулась.
– Ты знаешь, что эта мерзавка решила в суд подать?
– Какая? – не поняла я.
– Которая родила. Она решила подать в суд на установление отцовства и алименты!
– Думаю, она имеет на это право.
– Ты серьёзно?
– Аля, этот мальчик, судя по всему, наш брат.
– Господи, да кого это интересует?! Настя, ты порой меня удивляешь!
Аля махнула на меня рукой и стремительной походкой направилась к дому.
Кого интересует? По крайней мере, несколько миллионов наших соотечественников, которые с огромным интересом следят за развитием ситуации и, наверняка, ждут новых разоблачений и скандалов.
– Ну что, тебе стало легче?
Федотова я обнаружила на кухне, он явно поджидал меня."
"Я не ответила, прошла к раковине, включила воду и продолжила мыть посуду после завтрака.
– Настя, – снова позвал он, довольно настойчиво.
– Что ты хочешь услышать? Легче мне не стало.
Он понимающе кивнул.
– Я не удивлен.
– Рома, ты что сейчас пытаешься сделать? Переложить свою вину на других?
– В каком смысле?
– Показать мне, что Аля всё-таки хуже тебя. Она лгунья, изменщица, а ты?.. Герой.
Федотов обиделся. По крайней мере, глянул с обвинением.
– Я не говорю, что я герой. Но и не мерзавец, в которые ты меня давно определила.
– Сейчас уже не важно, кто прав, кто виноват.
– Давай уедем, – вдруг попросил он.
Я удивилась.
– Уедем? Куда мы сейчас уедем?
– Да хотя бы в Палашкино! Наш дом там, зачем нам сидеть тут, всё это выслушивать.
– Ну, во-первых, наверное, потому, что мы имеем к происходящему непосредственное отношение. А, во-вторых, Рома… – Я собралась с мыслями. – Во-вторых, не надо делать вид, что между нами все просто и понятно.
– Я помню, – мрачно согласился он. – Мы расстались. Якобы.
– Не якобы.
– Знаешь, если сейчас озвучить ту позицию, что ты предлагаешь, что мы не вместе, от этого тоже ничего хорошего не будет.
Я вытерла руки полотенцем, обернулась и непонимающе на него посмотрела.
– В смысле?
– Наши отношения могут смягчить резонанс. За любовь людям многое прощают.
– О боже, – вырвалось у меня. – Рома, ты говоришь, как истинный политик! Ты уже продумываешь стратегию!
– Я просто пытаюсь спасти ситуацию, хоть как-то! А что предлагаешь ты?
– Покаяться.
