В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Например.
Федотов возмущенно глянул на меня, расправил плечи, упрямо выдвинул вперед подбородок.
– Я ни в чем каяться ни перед кем не собираюсь. Я всё делал так, как считал нужным. Это моя жизнь.
– Тогда и расскажи об этом, – посоветовала я. – Своим избирателям. Не надо придумывать истории о том, чего нет.
– То есть, ты продолжишь упрямиться?
Я сделала пару шагов, ближе к нему. Ромку разглядывала. Затем оглянулась за свою спину, на дверь в кухню взглянула, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. И тогда сказала, чуть понизив голос для убедительности, да и для безопасности:
– Рома, я тебя люблю.
– Глупости, – попытался он меня перебить. Но я перебила его.
– Мы всё это уже проходили. И каждый раз мы упираемся в стену. Мы друг друга не понимаем, мы друг друга не слышим.
– А, по-моему, любимая, – с особым выражением начал Федотов, – ты слишком много обо всем этом думаешь.
– То есть, я виновата?
– Нет, я тоже виноват. Но ты бываешь чересчур категорична.
Я отступила. Мне его слова, похожие на осторожное обвинение, не пришлись по вкусу, но как их оспорить, не начав новый конфликт, я не знала. Поэтому и отступила. И даже пообещала:
– Я подумаю над твоими словами.
Ромка хмыкнул, внимательно наблюдая за мной.
– И кто-то ещё обвиняет меня в политиканстве.
– Рома, я хочу поговорить с этой девушкой, – неожиданно для самой себя, решила я.
Федотов нахмурился.
– С какой ещё девушкой?
– С Анной. У которой ребенок.
– Это ещё зачем?
– Потому что никто, кроме меня, этого делать не станет.
– И правильно сделает, между прочим. Она и твоя семья – две стороны конфликта. Не нужно становиться буфером, Насть. Для чего тебе это?
– Хотя бы, для того, что её сын, вполне возможно, спустя годы, окажется на моём месте.
Ромка смотрел на меня снисходительно.
– Ты решила её пожалеть?
– Думаешь, её не стоит пожалеть?
Он вздохнул.
– Я думаю, что ты слишком хорошо думаешь о людях, солнышко. Даже о тех, которых совсем не знаешь.
– То есть, ты с ней знаком? Раз называешь её Аней.
Федотов поморщился в досаде.
– Не лови меня на слове.
– То есть, отец обращался к тебе по поводу нее? И ты вмешался в ситуацию.
Федотов явственно скрипнул зубами. Мои вопросы ему не нравились.
– Я всегда вмешиваюсь в ситуацию, – проговорил он недовольно и нетерпеливо. – Все ситуации, связанные с людьми из этого дома, решаю я. Это часть сделки, если хочешь.
