В кабинете СМИ я выглядела подчеркнуто спокойной — все знали, что это видимо, самое важное интервью в своей карьере. Но внутри меня каждый раз теснила неуверенность. Атмосфера здесь была наполнена тревогой и ожиданием: люди ждали неожиданных ответов, которые могли перевернуть всю мою жизнь....
Посмотрела на Олесю, которая не подумала со мной поздороваться. Стояла и притворялась безголосой тенью. Что ж, я не гордая, я поздоровалась первой. – Здравствуй, Олеся.
Девушка на мгновение будто ожила, подняла на меня глаза, раздвинула губы, наверное, это означало приветственную улыбку.
– Здравствуйте.
Глядя на неё, мне захотелось вздохнуть. Наверное, трудно жить с такой бесцветной внешностью. На самом деле, как моль. Белесые, будто выгоревшие на жгучем солнце, волосы, такие же брови, довольно густые, большой нос, тонкие губы, и старушечья манера одеваться.
Зоя Аркадьевна тоже обернулась на свою помощницу, махнула той рукой.
– Иди, Олеся, отдохни. Я поговорю с внучкой.
На какую-то секунду Олеся видимо растерялась. Её взгляд заметался, после чего она забормотала:
– Зоя Аркадьевна, ваши таблетки… Через двадцать минут.
– Думаю, Настя подаст мне стакан воды, – хмыкнула бабушка. – В конце концов, она мне не чужая.
– Всё будет хорошо, Олеся, – заверила я девушку, стараясь быть максимально доброжелательной.
Олеся ушла. Развернулась на своих низких каблуках и молча удалилась. Я поневоле засмотрелась на её худую, прямую спину. Очнулась, только когда бабушка похлопала меня по руке, и я вспомнила, что мы с ней направлялись на террасу. А Зоя ещё и шепнула мне:
– Всё-таки она странная.
– У нас у всех свои странности, – успокоила я её. – Главное, что она тебе помогает.
Мы устроились за столом на террасе, тут же рядом возникла Ольга.
– Принести чай, Зоя Аркадьевна? Или пообедаете?
– Принеси нам что-нибудь легкое, Оля, – со вздохом проговорила бабушка.
– И стакан воды, – напомнила я. – Лекарство запить.
– Будь оно неладно, – пробормотала себе под нос бабушка. Ольга ушла, а бабушка посмотрела на меня. Вот этот её взгляд, первый оценивающий после разлуки, я не любила. Он был придирчивым и въедливым. Правда, почти тут же бабушка протянула ко мне руку, я осторожно сжала её тонкие пальцы. – Как твои дела? Рассказывай.
Пришлось снова улыбнуться.
– Всё хорошо, работаю. Мы же говорили с тобой по телефону…
– Причем тут телефон? Разговаривать надо глядя друг другу в глаза. Вот я смотрю в твои глаза и понимаю, что не всё хорошо.
Я решила удивиться.
– Что ты имеешь в виду?
– Что тебе почти тридцать, Настя. А ты мне все рассказываешь, что все хорошо.
Я вздохнула и пожаловалась:
– И ты туда же. Тоже хочешь меня замуж спровадить.
– Не спровадить, а выдать.
