Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Анекдот с намеком?
Павел перестал улыбаться.
— Ты имеешь в виду…
— Ничего я не имею, — устало проговорила она. Двумя пальцами подняла с пола спортивные штаны, брезгливо поморщившись, как если бы держала за хвост дохлую крысу. — Не бери в голову.
— Что-то случилось? — осторожно поинтересовался Павел. — Я слышал какой-то шум снаружи.
— Я споткнулась и упала, — ровно ответила Веста. Она разжала пальцы, и штаны бесформенной тряпкой упали на пол. — Скажи мне, Пася. Только честно, не раздумывая. Ответишь?
— Конечно, не вопрос, — проговорил Павел слегка озадаченно.
— Ты был женат?
В сумерках блеснули глаза Весты. Она слегка наклонила голову, не сводя с него взгляда, и Павел непринужденно рассмеялся:
— Ни фига себе вопрос! Я ведь тебе на первом свидании еще сказал, что никогда не женился! И потом, ты видела мой паспорт!
Веста согласно кивнула:
— Видела. Но при чем тут паспорт? Его можно поменять. Я просто спросила тебя, был ли ты женат.
— Весточка, ты что, мне не веришь? — негромко спросил Павел.
Она раздраженно махнула рукой:
— Извини. Я полная дура. Не стоило мне…
Веста вытерла глаза.
— Знаешь, просто… нахлынуло как-то.
— Я люблю только тебя, — сказал Павел. — И выкинь всякие глупости из головы.
Он встал, подойдя к столику, на котором стояли наполненные фужеры.
— Давай лучше выпьем. За океан любви, на волнах которого порхают наши влюбленные сердца, — предложил он.
— Какой замечательный тост, — зачарованно прошептала Веста. Она протянула руку к фужеру, но Павел торопливо отодвинул его в сторону, проговорив:
— Нет, из этого пил я. Твой — вот он.
— Разве это имеет значение? — простодушно спросила она. — Я, например, не брезгую есть из твоей посуды!
Павел снова засмеялся.
— За сказанное! — торжественно объявил он.
Дзиннннь!
Широко открыв рот, Веста одним движением опрокинула содержимое фужера в глотку.
«Как мусоропровод», — проскользнула у Павла идиотская мысль, и, не удержавшись, он ехидно улыбнулся.
Веста икнула, вытерев рот. Кроме накинутой на плечи клетчатой рубашки на ней ничего не было, но похоже она совершенно не придавала этому значения.
— Пася! — вдруг позвала она. Помявшись, словно собираясь с мыслями. — А ты знаешь, что я богата, Пася?
— Богата? — переспросил Павел. — Кто бы сомневался.
