Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
— Потому что я не получаю удовольствия от траты денег. До встречи с тобой я была одинока, и у меня не было желания путешествовать одной. К тряпкам и побрякушкам я равнодуша. А что касается работы… Я безумно люблю детей. Я люблю слышать их звонкий смех, люблю возиться с ними, играть в разные игры и рассказывать им истории…
Она подняла голову, в упор разглядывая Павла, который застыл истуканом, продолжая держать в подрагивающей руке наполовину опустошенный фужер.
— И я хочу, чтобы у нас был ребенок, Пася, — прошептала Веста.
— О Господи… — пробормотал Павел, делая неуверенный шаг к жене.
Коровьи глаза, поблескивая, обволакивали его, затягивали, как в зыбкую трясину.
— Ты не обиделся? Что я не сказала тебе об этом раньше?
Он нерешительно положил свои ладони на необъятную талию супруги, и на мгновенье в его воображении возник громадный мешок из полиэтилена, доверху набитый теплой требухой.
«Полмиллиона долларов. Полмиллиона долларов. Полмиллиона доларов»
Черт!
ЧЕРТ!!!
Да, он знал, что истинное состояние материального положения его супруги совсем иное, нежели образ ее жизни, но фраза о пятистах тысячах «зеленых» буквально оглушили его, расплющили, как колесо грузовика футбольный мяч.
— Нет, дорогая. Я не обиделся, — выдавил он, издав свистящий звук.
Только что раздавленный мячик-блин постепенно начал оживать, набирая воздух.
К Павлу потянулись влажные от слюны губы:
— Поцелуй меня.
Зажмурившись, он поцеловал и тут же отпрянул, словно перед ним блестел оголенный провод.
— Я сяду, — внезапно сказала Веста. — Душно что-то.
Она плюхнулась на диван, и, стянув с плеч рубашку, вытерла ею лицо:
— Уфф… ну и жара. У тебя голова не болит? Что-то на виски давит. Как будто тесную шапку надела.
— Наверное, это от качки, — предположил Павел.
— Не надо. Я полежу, и все пройдет, — произнесла женщина и, расслабленно вытянувшись на диване, прибавила:
— Я люблю, когда ты меня называешь лапулей.
Павел присел на самый краешек, внимательно глядя на супругу.
— Ты, наверное, обалдел, да? — спросила Веста, широко зевнув. — Когда узнал про квартиры и банк…
— Да, ты умеешь делать сюрпризы, — кивнул Павел.
