Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Но не потому, что ты сравнил мои половые органы с кастрюлей. Я не хотела, чтобы на моем месте очутилась бы другая женщина. Ты не имеешь права обманывать их. А тем более лишать жизни из-за каких-то цацек и денег. Теперь насчет Тейна. Он очень хорошо знал Сережу. Мой брат как-то оказал ему большую услугу, и Тейн был предан Сергею, как собака. Ко мне он тоже хорошо относится. Так что если возникнет форс-мажорная ситуация, Тейн встанет на мою сторону, Павлик. И когда полиция начнет задавать какие-то вопросы, он меня прикроет.
— Мне уже все по хрену, — прошипел Павел. — Говори, что тебе надо. Развяжи меня или убей прямо здесь!
Веста погладила его по слипшимся от пота и грязи волосам.
— Бедный мальчик, — сочувственно произнесла она. — Я не собираюсь тебя убивать. Для начала я бы хотела, чтобы ты услышал кое-что. Хорошо?
Несмотря на абсурдность ситуации, Павел истерично хохотнул:
— У меня есть выбор?
Веста подмигнула ему, поднявшись на ноги.
— Умничка.
Она подошла к одной из настенных полок, на которой высился компактный музыкальный центр. Подключив его к сети, она нажала на клавишу воспроизведения. Спертый воздух каюты внезапно пронизали сочные звуки скрипки, к которым вскоре присоединились альты."
"— Узнаешь? — спросила Веста. — Этим симфоническим оркестром дирижировал Сережа. Ты, кстати, в курсе, что непосредственной предшественницей скрипки была так называемая лира де браччо? Этот инструмент, как и скрипку, тоже держали у плеча…
— Конечно, знаю, — буркнул Павел, про себя проклиная не только скрипку, но и вообще все, что имеет отношение к музыке.
Тревожно, будто предвещая беду, зазвенели литавры.
Веста вернулась к дивану и снова уселась на пол, на этот раз не без труда скрестив свои пухлые ноги по-турецки.
— Ты знаешь, кто изобрел ноты, Павлик? — полюбопытствовала она.
— Нет, и знать не хочу, — сквозь зубы ответил тот, но Веста пропустила эти слова мимо ушей.
— Ранее, до их изобретения в средневековой Европе использовались особые знаки — невмы, — начала она. — Это всякие крючочки и черточки. Но так случилось, что в итальянском городе Ареццо жил музыкант-монах по имени Гвидо. У него был необыкновеный голос, и он преподавал музыку. В Ареццо был монастырь, где Гвидо занимался с хором юношей — он учил их церковному пению. Занятия проходили ежедневно, начинаясь с распевки. А распевкой им служил «Гимн святому Иоанну».
