Вдали от шумных городских хлопот, вдоль незапланированных берегов Новой Зеландии кипела тайна. На Тихом океане солнце медленно исчезает за горизонтом, окрашивая облака в рубиново-перламутровый цвет. Над волнами плывет атмосфера древних секретов и недавнего уходящего времени....
Без воды, со сломанной спиной, раздробленными, искрошенными коленками и руками! Он уже дал сок — дно ноты было заполнено его естественными выделениями. Представляешь, чем ему приходилось дышать? Поэтому я не случайно предложила тебе облегчиться… А как этот парень сквернословил! До самого насыщения ноты он грубил и угрожал нам с Сережей. Даже когда у него пропал голос, он шевелил своими потрескавшимися губами какие-то грязные ругательства. А ты? Не прошло и пары часов, как ты уже начал канючить. Не будь слабаком.
Павел тихо плакал.
Веста осторожно постучала костяшками пальцев по поверхности громадной капсулы.
— Интересно, каким будет звук завтра вечером? — задумчиво проговорила она. — Надеюсь, к тому времени все будет готово. Вряд ли ты протянешь дольше.
Вздохнув, Веста добавила:
— Когда Сергей был жив, он неоднократно говорил о том, что нам следовало бы вернуть ноты домой, в Россию. Здесь, конечно, своя уникальная и замечательная атмосфера. Неповторимый, потрясающий антураж. Полная идиллия. Но как говорится, у себя в доме и стены помогают, и кормить ноты все-таки удобнее на родине.
— Я не чувствую своего тела, — хрипло выдавил Павел. — Я подыхаю, Веста."
"— Сожалею, — без тени сочувствия ответила она. — Могу себе представить, что ты сейчас думаешь. Чтобы хоть немного отвлечься от боли, постарайся думать о другом.
Неожиданно Веста села прямо на палубу, раздвинув в стороны свои мясистые ноги. «Нота» с запечатанным внутрь телом Павла тихонько покачивалось прямо перед ее круглым непроницаемым лицом.
— Знаешь… Мне сейчас снились дети, — тихо промолвила она.
