В дремучем лесу царит ночной безмолвие, когда светловолосый ученый готовится к своей следующей жертве. Каждое движение скрыто и предсказуемо, как будто он знает все детали наизусть - от того места, где остановиться, до мышцы, которую нужно подрезать. Секунду спустя раздастся хрип, но не вопль мученика — его звуки будут лишь похожими на бульканье воды....
Мисс Петерсон разворачивается, и первая покидает шоу, вслед за ней начинают расходиться остальные.
Гордыня
Сейчас я стою перед университетом и пытаюсь понять, где совершил ошибку. За моей спиной осталась автомобильная парковка, а я в последний раз поправляю ворот белоснежной рубашки перед тем, как встретиться с блюстителем правопорядка у входа в здание. Хоть он и одет в гражданское, его выдает внешний вид одежды, который не подходит под температуру местного субтропического климата. Черный, немного мятый пиджак, закрытые ботинки, которые покрылись пылью, и темные брюки.
Все мое поведение не выдает легкой опасности, которая сейчас внутри. Я адекватно понимаю, что все было идеально, следов я не оставлял, свидетелей – тоже. Но чернокожий мужчина стоит у двери и встречает меня слишком напряжённым взглядом. Внутреннее веко немного дрожит, отчего на коже пульсирует венка под глазом.
Если бы они подозревали меня, то скорее всего меня бы ждал другой прием.
Ты боишься.
Не знаю еще чего. Его брови немного подняты, но имеют прямую форму, их внутренние углы сдвинуты, и через лоб проходят горизонтальные морщины, черные зрачки немного увеличены.
– Профессор Рид, – я пожимаю немного влажную ладонь полицейского. – Детектив Стивенс.
Тучное лицо мужчины немного блестит от сального налета. А под его глазами мелкая россыпь выступающих черных родинок.
– Чем могу быть полезен?
Я не встречал его раньше, выходит, он не вел дела в Майами. Значит есть вероятность, что город жары и дорогого жилья посетил интересный субъект, который бежит от правосудия.
Мне это нравится. Отличное продолжение дня.
– Профессор Рид, давайте выпьем по чашке кофе. Я только с самолета и хотел бы промочить горло.
Странно, что он не оговорился и не сказал про виски.
Но совершенно точно лучший.
А вы знаете, какой это грех? Чувствовать превосходство?
Верно.
Да здравствует гордыня.
Раскрытие преступлений, по которым я работал, составляет восемьдесят четыре процента. Остальные шестнадцать или безвестно пропали в недрах черного целлофана и океана, или сбежали.
– В моем кабинете есть кофемашина.
