По Рязанской улице, где автобусные остановки кажутся центрами местного веселья, в сумерках собиралась компания ночных прохожих. Однако небо над городом казалось грустным и таинственным, ни малейших признаков радости или счастья в его глубинах. Люди верили прогнозам телеканалов, забывая о том, что прогнозы всегда предшествуют несчастьям....
– Что вы позволяете своим подчиненным? – чекист уже взял себя в руки, говорил тихо и спокойно.
Он заметил, что десантники даже не пытались скрыть неприязни к нему.
– Ничего особенного. Сержант исполнял то, что ему приказал старший по званию, – прапорщик повернулся к десантнику, – все в порядке, сержант. Что происходит в самолете?
– Я знаю не больше вашего.
И оба десантника покинули КДП.
Павел с бессилием смотрел на удалявшихся бойцов. Они, пригнувшись, бежали по дну канавы.
Поняв, что проиграл, Вежновец отвернулся к окну и направил бинокль на самолет.
Операция захвата началась, пятеро десантников, помогая друг другу, уже забирались в самолет через «парадный» вход – центральный люк, остальные не попадали в поле зрения чекиста.
«Наверное, за шасси укрылись. Хвостовой люк стерегут на случай, если талибы в него рванут. Вот и все – авиалайнер будет наш».
Вежновец надеялся, что удароустойчивый контейнер все еще находится на борту самолета.
«Если его увезли в лагерь боевиков, то задание можно считать проваленным. В их гнездо так просто не сунешься, хотя все равно придется – альтернативы нет. Четко и ясно командование дало понять, что, если не отобьем у боевиков штаммы, в России мне делать нечего. Воевать с небольшим отрядом в тридцать человек на чужой территории против террористов, половина из которых профессионалы, а вторая – фанатики… Это верная смерть.
– Чудес не бывает, а зря… – беззвучно прошептал Вежновец.
– Товарищ капитан! – его раздумья прервал голос прапорщика. – Посмотрите на это…
Обернувшись, Вежновец увидел спутниковый телефон в руках прапорщика. Потом он перевел взгляд на кучу мелких предметов, лежащих там, где их оставил десантник, и все понял.
«Спутниковый телефон! Черт, а я его сперва за рацию принял, – но и рация лежала на краю панели, десантник выложил ее последней, когда Вежновец уже смотрел на самолет, – у рядового боевика его быть не может. Этот талиб – из верхушки отряда».
– Один из главарей, – рассудил и прапорщик."
"– Мы и мертвого разговорим, – тон чекиста не предвещал одноглазому ничего хорошего.
